Чтение онлайн

– Ты рассказал ему? – теперь голос повысила Валда.

– Если ты отдашь ему карту, он не станет больше тебя бить. – С тех пор, как Руперт увидел ее, избитую, лежащую, словно груда тряпья, у стены в гостиной, он поверил наконец в то, что они занимаются весьма опасным делом. О, он бросил бы ее в ту же минуту, если бы только мог убежать один. Но он был недостаточно умен, чтобы выкрутиться в одиночку, поэтому плясал теперь под Пашенькину дудку. И еще Руперт следил за Валдой, отлично понимая, несмотря на всю свою глупость, что, если она ускользнет без него, он – покойник.

– Нет, Руперт, – с сарказмом произнесла она. – Как раз именно после того, как я отдам ему карту, он и убьет меня. И тебя тоже.

– Нет, не убьет. Он обещал этого не делать.

Валда снова улыбнулась на публику, хотя душу ее пронзил леденящий холод. Она нащупала в кармане пистолет, который украла из коллекции полковника Грегори, случайно оказавшись в его кабинете. Как приятно было бы нажать на курок, чтобы пуля вошла в бок этого несносного старика, испортившего всю ее жизнь.

– Пока ноги мои не ступили на землю Италии, я – живой труп. И я утащу тебя за собой в могилу, Руперт. Так что не вздумай предать меня!

– Где карта? – продолжал скулить граф.

Итак, Пашенька подобрал ключи к Руперту и теперь дергает за ниточки, пытаясь выведать ее секреты. Неужели он считает ее такой безмозглой курицей? Как только Валда отдаст карту, граф Гаев убьет ее и покинет Англию. Он воспользуется полученной информацией, чтобы обеспечить собственную безопасность.

Что ж, из-за глупости Руперта ей придется поменять свои планы. Вернувшись в Мейтланд, она пообещает Пашеньке карту. Может быть, даже отдаст ее, если Гаев снова станет ей угрожать. Но секреты, которые она узнает на этом приеме, останутся при ней. Валда скажет, что откроет их только тому, кто стоит над Пашенькой, – только в России.

Полная ерунда, конечно. Тот, кто стоит над Пашенькой, убил бы ее еще вернее, чем граф Гаев. Но так она выиграет время. Время, чтобы придумать, как ей убежать от Свирепого Пашеньки. И вот леди Фезерстоунбо сидит тут и слушает во все уши военные секреты Англии.

Она ведь всегда выпутывалась раньше из всех опасных ситуаций. Удача не покинет ее и в этот раз!

Валда улыбнулась. И тут же поморщилась от боли в разбитой губе.

Уильям стоял, сложив на груди руки, и слушал, как его дочери поют для гостей. Девочки были в своих новых ярких платьях, они стояли словно бы вдоль ровной невидимой линии. Саманта, в потрясающем розовом платье, которое так шло ей, аккомпанировала им со своей неподражаемой улыбкой на губах. Когда девочки закончили, они присели в реверансе, восторженно слушая, как аплодируют им гости.

То и дело слышались слова «Потрясающе!», «Великолепно!». Все родители сияли, думая о том, что и им надо бы научить своих детей вот так же прекрасно петь.

Саманта что-то прошептала, и Агнес с Вивьен почти вытолкнули вперед Мару. Девочка поклонилась. Аплодисменты стали еще оглушительнее. Уильям готов был лопнуть от гордости.

Прежде чем смолкли аплодисменты, Саманта вывела девочек из зала, держа Эммелин за руку, чтобы она не могла посылать в толпу воздушные поцелуи.

– Это было очаровательно, полковник Грегори, – разразилась комплиментами леди Блэр. – У вас очень талантливые дети.

– Ну конечно, – Уильям улыбался с таким видом, словно его дочери были лучшим хором на земле. Впрочем, сам он нисколько в этом не сомневался. – Ведь у них очень талантливый отец.

Все весело рассмеялись. Гостям нравился праздник – нравилось угощение, нравилось вино, нравилось, как украсила Тереза шатры. А те, кто знал об истинном назначении этого праздника, были довольны тем, что среди них появились наконец лорд и леди Фезерстоунбо. Все видели, как внимательно прислушивается Валда к приватным беседам, которые ведутся возле нее о передвижении английских войск, о планах внедрения агентов, даже о том, как внедрить своих людей в русское посольство в Париже.

Да. Все шло именно так, как спланировал Уильям.

Все, кроме его ухаживаний за Терезой.

Он увидел, что за пределами шатра детей ожидает миссис Честер, чтобы взять их под свое крылышко, и сделал Саманте знак вернуться.

Ему совсем не хотелось думать о женитьбе на Терезе, и виной тому была Саманта. Это она отвлекала его от сознания собственного долга. Это по ее вине он с таким равнодушием думал о весьма выгодном для всех брачном союзе.

Как всегда, появление Саманты вызвало восторженный ропот. И на этот раз на нее с восхищением смотрели не только молодые люди, но и семейные пары, имеющие маленьких детей. Многим из них хотелось бы переманить его гувернантку.

Слуги обошли гостей с бокалами шампанского. Дункан поднял тост в честь Саманты.

– Этим чудесным представлением мы обязаны во многом гувернантке юных мисс Грегори.

– Да, это так, – сказал Уильям и весьма красноречиво посмотрел на Саманту.

Как всегда, девушка вспыхнула.

Леди Стивенс и ее супруг внимательно смотрели то на Уильяма, то на мисс Прендрегаст. Слишком красноречивы были их взгляды из-под полуопущенных ресниц. И это начинали замечать многие из присутствующих. Уильяму вовсе не хотелось, чтобы пошли сплетни о нем и его гувернантке. Хотя, если бы такое случилось, это необыкновенно упростило бы все дело. Погубив репутацию Саманты, он обязан был бы жениться на ней. Потрясающий план.

Что это, что сделала с ним эта девушка? Околдовала его? Ведь он старый неприступный вояка, считавший любовь выдумкой мечтательных барышень.

– Ну что ж! – прервал его замешательство Дункан. – Садимся скорее за стол. Мне просто необходим обед! И хорошая компания за столом.

Он сделал было шаг в сторону Терезы. Но та, резко повернувшись к Дункану спиной, проследовала в столовую.

Гости удивленно смотрели на Дункана, который быстро пришел в себя и заявил со свойственной ему находчивостью:

– Женщины всегда считали меня неотразимым.

И все пошли в столовую, где был накрыт сегодня легкий ленч, чтобы гости не проголодались в ожидании грандиозного ужина, предстоявшего в полночь.

Дункан шел рядом с Уильямом.

– Прекрати пялиться на мисс Прендрегаст, – процедил он сквозь зубы.

В этот момент Саманту как раз взял под руку лейтенант Дюкло. Она слушала болтовню своего поклонника, но все время ощущала на себе взгляд Уильяма, заставлявший ее трепетать всем телом, от корней волос до кончиков пальцев.