Темногорск
Шрифт:
Гавриил рассмеялся. Странно как-то. Ненатурально? Зло? Юл не мог подобрать нужное определение. Он ощутил неловкость и не сразу сообразил, что это неловкость самого Гавриила. Глава Синклита хитрил. Чего-то хотел от мальчишки. А вот чего именно…
– Ну, о практике тебе, пожалуй, еще рано думать. Но выполнять отдельные поручения Синклита – на это ты уже способен.
– Какие поручения? – Юл насторожился. Он все сильнее ощущал тревогу Гавриила, несмотря на прочный (наипрочнейший даже) колдовской заслон.
– Личные поручения главы Синклита, – произнес Гавриил, чеканя каждое слово. – Заодно будешь брать у меня уроки. Бесплатно.
– Но Роман Васильевич наверняка будет против, – неуверенно заметил юный чародей. Что-то ему не понравилось в предложении Гавриила. Но что именно – он пока понять не мог.
– Разве тебе это не до звезды?
«Он меня перекупает! О, Вода-царица! Гавриил хочет меня перетянуть к себе! Взять в ученики…Точняк! Неужели я обладаю такой силой?! Ого!»
Юл почувствовал прилив непомерной гордости. Из-за него соперничают два самых знаменитых колдуна Темногорска!
– Только ты одно учти, парень! Роман Васильевич – сильный колдун, но, как все колдуны, – ревнивый. Он ни в ком превосходства не потерпит. А твое превосходство он чует, только делает вид, что ты ниже. Не сумеешь дар отстоять, – навеки слабым колдунишкой останешься. А у тебя дар невиданный, уж ты мне поверь.
– Да ладно вам… – смущенно пробормотал Юл, чувствуя, как краска заливает щеки. Он понимал, что Гавриил ему беззастенчиво льстит, но не мог устоять. Не мог, хоть тресни.
«Правду говорит Гавриил, я – сильнее Романа», – пронеслась в мозгу сладостная мысль и все внутри согрела приятным теплом осознания своего превосходства.
– Короче, мы, колдуны – мерзкое племя, – продолжал рассуждать Гавриил. – Потому очень важно молодняку силу свою самобытную уберечь от чужого влияния. Врубаешься?
– А то!
– Роман Васильевич тебя за нос водит. Чуть-чуть там откроет, здесь покажет. Но к главному не допускает. Силы твоей боится. Потому будет тебя на привязи держать все время. Время упустишь – не наверстаешь.
Юл передернулся.
– А ведь правда: у нас с ним все время как будто связь. Я его слышу, чувствую, и он меня – тоже. Он что, волю мою подчинил? – у мальчишки дрогнул голос.
– Нет, тут сложнее, – покачал головой Гавриил. – Мне кое-что известно о свойствах водной нити, потому как Темные силы ко всем стихиям причастны. Так вот, я думаю, когда Роман Васильевич ожерелье твое создавал, он власть свою в водную нить заложил. Смекаешь? – подмигнул глава Синклита мальчишке, как старому приятелю.
Юлу показалось, что его ударили под дых. Он готов был закричать, но не закричал – превозмог боль. Стиснул зубы. Так ожерелье не дар никакой! Ошейник! Подлянка!
Он же знал это с самого начала! Знал! Он еще тогда в Пустосвятово хотел отказаться, да не сумел!
Мальчишка дернул дверцу машины, та не подалась.
– Не надо ломать, – строго сказал Гавриил. – Машина дорогая.
– Откройте дверь, я выйду, – попросил Юл. Ему не хватало воздуха.
Гаврил не стал спорить. Замок открылся. Юл вырвался из машины, как из клетки.
– Ненавижу! – бежал он, выкрикивая. – Ненавижу! Ненавижу!
Если ненависть – блевотина души, то его сейчас рвало фонтаном.
Весь день в субботу Аглая Всевидящая провела в офисе строительной фирмы. Составляли контракт: обломки и мусор вывезти, забор новый поставить, хоромы построить. Аглая ругалась и спорила до хрипоты, но подрядчики ни за что не хотели снижать цену. Обещанных Синклитом денег явно не хватало.
– Но мы же с вами все обговорили на той неделе! Вы же обещали мне!
– Лес подорожал. И цемент. И расценки, – отвечал, глядя мимо Аглаи в пространство, Петр Петрович и постукивал по тоненькой пластиковой папочке карандашиком. – Вы же сами понимаете: инфляция.
Аглая вернулась в гостиницу поздно вечером голодная и злая, с ясным сознанием того, что ее обокрали дважды: в первый раз, когда назначили заоблачную цену за строительство, во второй – когда лишили клиентов на весь день – а значит, и законного заработка.
В воскресенье приема не было. Утром, спустившись в холл гостиницы, она с удивлением обнаружила, что какой-то дотошный посетитель ее все же дожидается. Одет он был странно: легкий костюмчик, лакированные ботинки – совсем не по погоде.
«Из машины выскочил!» – догадалась Аглая и глянула на гостя приветливо.
– Чем могу… – начала Всевидящая и осеклась. Узнала посетителя. – Медонос?
– Не пригласите в номер? – спросил изгнанник. – Тут как-то неудобно общаться по душам.
Аглая оглянулась: не видит ли их кто? Дежурная в своем окошечке, похоже, не обращала ни на кого внимания – смотрела очередной сериал по телику.
«Можно с Медоноса его долю содрать!» – мелькнула здравая мысль в голове Аглаи.
– Пошли! – мотнула головой.
После того как Синклит перестал оплачивать проживание Всевидящей в гостинице, пришлось прорицательнице довольствоваться скромным одноместным номером. Правда, был он очень даже ничего: кроме кровати имелся еще и диван, на столе выставлена была вполне приличная посуда, на тумбочке – новенький телевизор.
– Располагайся! – Аглая указала Медоносу на диван. – Кофе хочешь?
– Не откажусь.
Всевидящая включила электрический чайник, достала банку растворимого кофе и сахар.
Медонос подсел к столу, глотнул кофе.
– Ходили слухи, что тебя посадили, – попыталась прощупать почву Аглая.
– Вранье, – небрежно бросил повелитель четырех стихий.
Отставил чашку, помолчал. Потом поднял на Аглаю взгляд и спросил тихо, задушевно:
– Кого убить хотят?
Но Всевидящую не так-то просто было огорошить внезапным вопросом:
– Ты о чем это? Не понимаю…