Чтение онлайн

Как-то раз мы даже обсуждали ее со Скипом. В наше последнее лето в школе мы часто болтались возле железнодорожных путей, как-то решили пройти короткой дорогой через землю Мерсеров и увидели, как Келли с детьми плещется в ручье в мокрых джинсовых шортах и розовом лифчике бикини, и я выдохнул: «Ты только глянь».

Скип подумал, что я придуриваюсь. Сказал, я больной. Сказал, вожделеть чужую мать все равно что хотеть трахнуть свою родственницу.

А я ему ответил, что если она потрется об него своими мокрыми шортами и прошепчет на ухо: «Возьми меня», он моргнуть не успеет, как из штанов выпрыгнет.

Он странно посмотрел на меня и пробормотал: «Ты точно больной».

– Привет, Харли.

Она меня заметила. Очень хорошо, я не против. Только никогда не знаю, что ей сказать. Да и непонятно, как к ней обращаться: как к маме Эсме, как к миссис Мерсер, угостившей нас лазаньей, или как к красотке в розовом бикини.

– Здрасьте, – буркнул я в ответ.

– Как твои дела? – спросила она мягко, но настойчиво, будто ответ для нее важен.

– Нормально.

– Как девочки?

– Нормально.

Она чуть улыбнулась.

– Джоди сказала Эсме, что ты не разрешил Эмбер получить водительские права.

При упоминании о правах Эмбер мне захотелось пнуть что-нибудь, но я постарался вести себя достойно.

– Я ей сказал: устроишься на работу, оплатишь свою страховку – и получай права, – сердито объяснил я. – А то стоит ей получить права, и страховая компания тут же впишет ее в мой полис. Неважно, пущу я ее за руль своего пикапа или нет. Просто потому, что мы живем под одной крышей. А это почти тысяча долларов.

– Харли, – она засмеялась и коснулась моего плеча, – ты замечательный.

Не знаю, что она имела в виду, но вся моя злость сразу испарилась, во рту пересохло.

– Ты стал настоящим хозяином, главой семейства. – Она по-прежнему улыбалась. – Эсме пристает ко мне, чтобы опять пригласить Джоди на обед. Как насчет понедельника? Удобно тебе?

В понедельник у Джоди дежурство по кухне, но уж залить хлопья молоком мы и сами как-нибудь сможем.

– Конечно, – сказал я.

Она положила в тележку банку с ростками бамбука и сушеные грибы. Я, наверное, совсем глупо на нее пялился, потому что она опять улыбнулась и принялась объяснять, что собирается приготовить острый и кислый суп.

– Ты любишь китайскую кухню? – Голос такой искренний, теплый.

– Да.

Я представил себе, будто она записывает мои ответы, чтобы потом вспоминать и любовно перечитывать.

– У меня масса рецептов. Попрошу Джоди занести тебе парочку.

Она заправила за ухо выбившуюся каштановую прядь. Волосы она собирает и закалывает сзади, но они такие своенравные, что обычно она выглядит слегка растрепанной.

– Люблю ходить за покупками поздно вечером, – сказала она и как будто сама удивилась своим словам.

– Почему?

– Никаких детей. Оставляю их дома с Брэдом.

– Ну да.

Она опять улыбнулась мне, стиснула руки, прижала их к груди, словно просила о чем-то. Затем медленно раскрыла ладони – точно веер распахнулся.

– Лучшее время, чтобы пройтись по магазину. Народу никого. Самый спокойный час за всю неделю. – Она пробежала глазами по полкам, на лице ее было благоговение, будто за товарами она видела шедевры искусства. – Господи, звучит жалко. Можно подумать, что обычно я прихожу в магазин потолкаться.

– Ну не так жалко, как работать в этом магазине, – сказал я.

Улыбка внезапно исчезла с ее лица, оно сделалось печальным, куда более знакомое мне выражение. Как быстро у этой женщины меняется настроение! Руки поникли, точно увядшие цветы, она рывком сунула их в карманы джинсов.

– Да, это звучит жалко, – повторила она потускневшим голосом. – Мне пора. Если меня долго не будет, Брэд разозлится и мой одинокий поход потеряет всякий смысл.

– Конечно, – кивнул я.

– Не забудь дать Джоди записку в понедельник, чтобы она могла выйти из автобуса вместе с Эсме.

– Ладно.

– Пока, – сказала она.

– Пока.

Поразительно, как неожиданно она переменилась. Я-то думал, только дети так себя ведут. То безумная радость, то вдруг вселенская печаль из-за какой-то безделицы, на которую никто и внимания-то не обратил. Вот ведь бестолочь, испортил ей настроение.

Однако не устроить ли мне перерыв в расстановке товаров? Подойду к кассам, когда она будет рассчитываться за покупки, заговорю… А удобно ли будет перед посторонними людьми? Храбрости хватит? Да и что я ей скажу? Только окончательно все испорчу.

Когда я все-таки дотащился до выхода, ее уже и след простыл. Бад вешал кассиршам лапшу на уши насчет бешеного скунса, на которого наткнулся сегодня утром неподалеку от дома.

– Из-за этого проклятого потепления природа пробудилась слишком рано, – вещал он.

Одна кассирша согласно кивнула:

– Я сегодня на обочине видела не меньше четырех дохлых сурков.

– Однажды у нашего дома сказалась дохлая кошка, – подал голос Черч со своей табуретки. – Мама велела не трогать ее.

Я уселся рядом с ним. Черч повернул голову и уставился на меня своими серыми глазками. Таких толстых линз в очках я никогда не видел. Интересно, они ему на самом деле нужны или доктор прописал их только для того, чтобы дефективного было сразу видно?

– Мама велела не трогать ее, – повторил Черч для меня.

– И правильно, – поддакнул я.

– Так ты скунса-то застрелил? – спросила другая кассирша у Бада.

– Нет, черт бы его побрал. – Бад надул розовый пузырь жвачки, и тот с треском лопнул. – Вони еще разведешь на всю округу.