Темные истории
Шрифт:
За дорогой напротив дома зеленел тенистый парк. Я вздохнула: очень хотелось в лес, мчаться сквозь сумрак, едва касаясь лапами прогретой солнцем, опавшей листвы, сухих, уже пожелтевших травинок, перепрыгивая колючие кусты ежевики…
Поймаю беглеца — и сразу в лес!
Я развернулась и хотела было возвращаться досыпать, как…
…Больше всего это было похоже на вылитое на голову ведро ледяной воды: дыхание перехватило, тело покрылось мурашками, и едва не подкосились ноги…
Я оглянулась на парк, заметив, как над деревьями поднимается стайка птиц, и метнулась в комнату…
Сидеть на лавке и смотреть на фонарь… Но небо постепенно светлело: вот разлетелись ночные бабочки и мотыльки, вот стало возможно различить каждую веточку в кронах деревьев, а вот и погас сам фонарь.
Перед восходом солнца всегда прохладней, и он закрыл глаза, наслаждаясь…
— Привет, — чуть хрипловатый девичий голос заставил вздрогнуть.
Перед ним стояла высокая, стройная вампирша, на накрашенных алой помадой губах играла насмешливая улыбка. И, что имело особую важность, в ее руке была зажата рукоять катаны… От клинка явственно веяло угрозой.
Он взглянул на незнакомку повнимательнее: обращена недавно, но солнца не боится, значит, не обошлось без оборотней; клинок опасный, но на охотницу не похожа, явная сущность вампира, а они охотниками не становятся.
— Как ты меня нашла?
Девушка в ответ лишь насмешливо скривила губы, тряхнув копной длинных, темных волос, но вот ее глаза… в них светилось почти детское любопытство.
— Впрочем, неважно… — Он поднялся, заметив, как незнакомка стиснула рукоять катаны.
Граф расхаживал по кабинету, на его лице застыла гримаса тихой ярости, Мари, вжав голову в плечи, стояла посреди комнаты.
Платье грязное и рваное, руки в шрамах, на лице синяки, из носа до сих пор сочится кровь…
— Зачем ты это сделала?! — прошипел Граф прямо над ухом, и Мари всхлипнула. — Не надо повторять мне про любопытство!
— Зато теперь Анька найдет его быстрее! — попыталась оправдаться вампирша.
— Сначала она найдет нас! — голос мужчины звенел от бешенства. — Она ни за что не поверит, что братец сбрендил и убил ни в чем неповинных людей!
Мари снова всхлипнула, и кровь из носа пошла быстрей.
— Глупая дура… — вампир окинул презрительным взглядом бедную собеседницу. Пошли, приведем тебя в порядок…
Когда я вернулась домой, то застала Виталю за приготовлением обеда, а Володю — за ехидным комментированием сего священного действа.
Муж с удивительно серьезным лицом помешивал булькающее в кот… кастрюле варево, по запаху (я повела носом, принюхиваясь) похожее на борщ…
По виду, кстати, тоже.
— Плохая ты жена, Анька, — насмешливо фыркнул Владимир. — Мужа голодом моришь…
Виталя хотел было улыбнуться, но не смог, лишь спросил:
— Что случилось?
Я прищурилась, глядя на белокурого, тот ответил мне вопросительно изогнутой бровью.
— Граф в городе? — зрачки вампира сузились, но в лице не дрогнул ни один мускул.
— Он изгнан, без права возвращения.
Я усмехнулась.
Виталя положил руку мне на плечо и плавно увлек за собой.
— Причем здесь Всеслав?..
— Он в городе, — убежденно ответила я, оглянувшись на дверь.
— И? Тебя наняли казнить обезумевшего высшего вампира. Зачем тебе Всеслав?
Я досадливо щелкнула зубами, и муж нахмурился.
— Раз уж ты не остался дома, то хотя бы не мешай мне делать мою работу.
В глазах Витали зажглись фиолетовые искорки магии — задела его лучшие чувства. Конечно, он-то думает, что заботится обо мне.
— Тук-тук…
Вампир прислонился к косяку, скрестив руки на груди:
— Прошу прощения, но у вас борщ убежал, — Володя легонько качнул подбородком, указывая на кухню.
Милый, всплеснув руками, кинулся к коварному супу и вскоре из-за двери донеслось возмущенно-обиженное:
— Анька! Сама плиту мыть будешь!
Я насмешливо фыркнула, белокурый улыбнулся, но в наших взглядах не было ни тени веселья…
Глава 3
Небо… Бескрайняя лазоревая степь, по которой гуляют тучные, пушистые, ослепительно-белые облака…
На горизонте две бесконечности (густо-голубая и золотисто-зеленая) сливались, а между ними вырастало кладбище.
Старейший городской погост.
Я ехала в машине, вел Володя, Витали с нами не было: я попросила его выполнить одно небольшое дело…
Ветер из открытого окна бил в лицо, раскаленная дорога шипела под колесами, а меня занимали мысли о вечном…
Бескрайнее спокойствие, которое не могли нарушить ни одуревшие от жары, стрекочущие сверчки, ни гудящие шмели, ни шорох высокой, по пояс, травы…
Раскинувшиеся до узкой полосы горизонта кресты, наверное, напоминали смертным о мимолетности собственного существования.
А мне — о бесконечности жизни… Когда-то давно погост занимал лишь маленький пятачок земли, а сейчас разросся — края не видно. Жизнь продолжается, идет, засевает надгробиями землю, не обращая внимания на то, что костлявая постоянно хватает за плечи. И подтверждение тому — кресты и надгробия в волнующемся море травы под ослепительным летним небом.
… А ведь где-то там есть и мой крест…