Чтение онлайн

— Неужели? — удивилась Консепсьон. — А мне казалось, княгиня, что вы жаждете поскорее увидеть Россию. Я, например, жду не дождусь, когда взойду на борт корабля. Сэм обещает в ближайшее время взять меня с собой в Испанию.

— Я отплываю через две недели. — Граф Черников взглянул на Джинни, а затем вопросительно посмотрел на князя. — Так что если у вас изменятся планы…

— Можешь ли ты изменить решение, дорогая? Ведь мы приняли приглашения на два месяца вперед! Тебе следовало бы сообщить мне об этом заранее, ведь ты знаешь, как я жажду увидеть Россию и показать ее тебе.

Джинни беззаботно пожала плечами:

— Ну конечно же, я мечтаю увидеть Россию. Но в Сан-Франциско осталось до отъезда еще столько дел! Нет, я, как и все женщины, привыкла все откладывать со дня на день…

«А ведь она лжет», — подумал граф. Но почему? Он раздумывал над этим, ничем не выражая своего недоумения.

Джинни почти не участвовала в общем разговоре. Решив отложить отъезд, она думала только о Стиве. Захочет ли он встретиться с ней снова? Серьезно ли его предложение? Возможно, это повлечет за собой лишь новые унижения…

Прощаясь, граф Черников поцеловал холодную руку Джинни.

— Помните — если вы вдруг перемените свое решение… — Он посмотрел ей в глаза: — Надеюсь еще раз увидеть вас перед отъездом. Уделите внимание старику. Думаю, что и князь Иван не откажет мне в этом.

На улице было тепло; над ними мерцали звезды.

— Но еще так рано! — воскликнула Консепсьон. — Неужели мы вернемся сейчас? Как было бы славно прокатиться к океану!

Князь Иван промолчал, хотя обычно вел себя с Консепсьон очень любезно. При свете фонаря Джинни заметила, что князь чем-то озабочен.

— В другой раз, пожалуй, хотя мне неприятно отказывать такой очаровательной даме. К сожалению, у меня назначена встреча, которую я не могу отменить.

Он посадил дам в экипаж и сказал кучеру:

— Мы возвращаемся!

Вдруг одна из лошадей фыркнула и подалась назад. Именно поведение лошади, как впоследствии решила Джинни, предупредило князя об опасности.

Из темноты неподалеку от того места, где стоял экипаж, вышел мужчина и побежал к ним. Услышав сдавленный крик Консепсьон, Джинни тоже заметила незнакомца. У него за спиной моталась длинная коса, а на лице застыла странная улыбка. На незнакомце была черная мешковатая одежда, какую обыкновенно носят китайцы, живущие в Сан-Франциско.

— Сэр! Посмотрите! — громко закричал кучер, удерживая испуганных лошадей. Направляясь к ним, незнакомец на бегу что-то кричал высоким голосом. Казалось, он повторял одни и те же слова. В этот момент Консепсьон воскликнула:

— О Диос! Это, наверное, сумасшедший или пьяный!

Прошли считанные секунды, и Джинни услышала приглушенный, зловещий смех князя Ивана. Вытянув вперед руку, он совершенно спокойно стоял рядом с каретой. Затем Джинни услышала выстрел, и китаец рухнул на мостовую, выронив какой-то металлический предмет. Князь Иван подошел к телу, толкнул его ногой и поднял упавший предмет, который оказался кастетом.

Князь Иван был совершенно спокоен:

— Обычное оружие этих негодяев. Видите?

— Слава Богу, что у вас оказался при себе этот маленький пистолет, — возбужденно сказала Консепсьон, уставившись на кастет. — Интересно, чего он хотел?

— Ограбить, конечно. Думаю, он был не в себе — скорее всего, накурился опиума до одурения, а может, ему нужны были деньги еще на одну порцию. Он мертв, а все остальное не так уж важно. Поехали, Джеймисон.

— Но… неужели мы оставим его здесь? Разве не странно, что никто не вышел на звук выстрела? Иван, не следует ли нам…

— Прошу тебя, успокойся, дорогая. Прежде всего старина Джеймисон отвезет вас домой, а уж потом я отправлюсь в полицейский участок, где покажу этот маленький сувенир и сообщу, что произошло. Все остальное предоставим им.

Усевшись напротив женщин, Иван нагнулся и положил руку на колено Джинни. Экипаж тронулся. Жест князя походил на обычную ласку, но Джинни закусила губу — так сильно его пальцы сдавили ее колено. Она молчала, пока они не подъехали к дому сенатора.

— Вы отлично стреляете! Не промахнулись даже при таком плохом освещении. А удивительнее всего, что вы так спокойно стаяли, зная, что он на вас нападет, — просто невероятно!

Иван отвечал вежливо, но несколько рассеянно. Безмозглая болтушка! Хорошо еще, что ему удалось заставить молчать Вирджинию. Между тем князь быстро обдумывал происшедшее, что-то прикидывая и сопоставляя. Итак, кто же? Может, это был Бо Хо Дои, телохранитель весьма богатого мандарина? Или его послал кто-то другой, желая разделаться с ним, князем Иваном? Проклятые китайцы — ведь у них, как правило, нет даже вида на жительство! Судьба даровала им лишь право работать в поте лица и подчиняться приказам. Из всех этих косоглазых только нескольких можно назвать умными людьми — но уж, конечно, не того, кто подослал к нему этого бездарного убийцу. Разделаться с ним не составило для князя ни малейшего труда.

Но все-таки — тут князь Иван нахмурился, глядя в темноту улицы, — кто? Кто же из живущих в этом городе так хорошо осведомлен о его тайных делах и планах на будущее? Ему придется это выяснить — и чем скорее, тем лучше. Надо предпринять кое-какие шаги. Нельзя показывать слабость тайным недругам.

Когда экипаж подъехал к дому сенатора, Иван проводил жену до ее апартаментов, с улыбкой поглядывая на ее озадаченное и огорченное лицо.

— Что с тобой, дорогая? Не знай я тебя так хорошо, я бы, пожалуй, решил, что ты провинилась передо мной. Надеюсь, у тебя нет любовника, который вздумал бы расквитаться со мной?

— Если бы и был, он рассчитался бы с тобой сам, — отрезала Джинни, вдруг снова выпустив коготки, о которых он уже забыл. Несказанно удивленный, князь решил, что со временем припомнит ей эту дерзость.

— Да, ты права, — ответил он не моргнув глазом. Он принялся ласкать Джинни, дотрагиваясь кончиками пальцев до ее обнаженных плеч и груди, чтобы увидеть испуганный взгляд этих зеленых глаз. — Мне очень хотелось бы показать тебе сегодня ночью, дорогая, как я тебя люблю, — но, увы! Сначала придется ехать в полицию, а затем — за город. У меня неотложное дело. Но не волнуйся — долго я не задержусь. Ведь ты будешь скучать, правда? И будешь вести себя хорошо? Я оставлю тебе — дай-ка подумать — ага, шесть порошков от мигрени. Они тебе нужны, не правда ли? Но все-таки не хочется, чтобы ты ими злоупотребляла. Все, что сверх меры, — во вред человеку. Поэтому дам-ка тебе четыре. А взамен… — Иван подвел Джинни к трехстворчатому трюмо: — Ну не будь же такой букой, дорогая. Неужели ты и в самом деле сердишься, что я уезжаю? Может, мне задержаться? — Он наблюдал за ней немигающими глазами змеи, и от этого змеиного взгляда Джинни бросило в дрожь. «Только не сегодня», — кричало все ее существо, но Джинни хорошо понимала, что князь только и ждет, чтобы она отпрянула, сникла, попросила пощады. Поэтому она не выказала никаких эмоций. Более того, Джинни начала спокойно расстегивать ворот платья.