Чтение онлайн

Шторм, затянувший Марину и отца с Шейхом в воронку, будто что-то изменил в Секторе, и обитатели его прислушивались к окружающему миру. Настороженно, как и сам Данила.

Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Тоже мне, экстрасенс выискался! Паранормальных академий академик Данила Тарасович Астрахан… Данила обошел вокруг трансформаторной будки, но ничего интересного не нашел. Искажения на территории НИИ, конечно, были, но все – далековато. Например, в окрестном лесу (Данила приблизился к его границе) спряталась «бродила», оно же – нарушение чувства пространства, выражаясь казенным языком путеводителя по Сектору авторства МАС. Штука неприятная, это Данила по прошлому опыту помнил. Ходишь себе кругами и сам того не знаешь…

В лесу пробудилась и зашевелилась лоза. Данила постоял немного, сунув руки в карманы. В голове еще немного гудело – последствия контузии, и нахлынувшая было обманчивая резвость уступила место чугунной усталости.

Что, интересно, произошло с Моментом? Если бы его сожрали звери – остались бы хотя бы кости. Хренозавр, правда, мог целиком уволочь, но, во-первых, он, вроде, не падальщик, а во-вторых, не пролез бы хренозавр в здание института.

Мертвый человек никому не нужен. Если только… Данила вспомнил Ромку Чуба, якобы погибшего у самой Глуби, а потом вернувшегося. Ромка стал хамелеоном, это при помощи подручных средств выяснили сектанты города Дубна. Сам Чуб про свою природу и не подозревал.

Неужели и воскресший Момент бродит по Сектору, ищет Данилу или идет к Москве, не зная, что он уже не человек? Пустые размышления. Будет проблема – будем разбираться. А сейчас пора вернуться к месту ночлега, забаррикадироваться изнутри и попробовать отдохнуть, пока Сектор тих. Завтра пробираться – без оружия, зато с Доцентом под мышкой…

Кстати, об оружии. Данила раньше не сообразил, а вот сейчас до него дошло: в НИИ должно что-то остаться после перестрелки. Утром, когда рассветет, надо поискать. Даже пистолет в таком деле – хороший помощник, без него – как голышом.

Астрахан развернулся, чтобы идти к своим.

Впереди возникло бродячее искажение – далекое и для него неопасное. Кто-то влип в «зануду» и теперь страдает острым депрессивным психозом…

Стоп! Кто-то? А кто?

Все свои дома сидят, а друзья ночью не ходят. Можно, конечно, предположить, что влип один из соплеменников Маугли, но это вряд ли. Данила прислушался. Бесшумных засад не бывает, и подкрадываться беззвучно тоже никто не умеет.

Так, на самой границе слышимости – голос. Попавший в «депрессун» бедолага стенает, жалуется… Оп-па, заткнули его. Вряд ли он сам замолчал. Значит, к НИИ идут, и идут отрядом.

Шейх отпадает – он вместе с папаней и Мариной в Глуби.

Кто у нас остается? Заблудившийся патруль МАС и проводники – тоже отпадают. Ночью здравомыслящий человек по Сектору не ходит, а проводник, сюда добравшийся, «депрессун» учует издалека.

Значит, в гости пожаловали обитатели славного и гостеприимного города Дубна.

И чего их нелегкая ночью к НИИ понесла?

В любом случае, встречать гостей невооруженным Данила не хотел. Он рысью вернулся к своим, распахнул натужно скрипнувшую железную дверь (Маугли тут же сел и схватился за копье) и прошипел:

– Подъем!

– Что случилось, Данила? – пробормотал Прянин, близоруко щурясь.

Костер догорел, только угли тлели, освещая помещение багряно-красным.

– Сюда идут. Отходим в НИИ, он где-то в полутора километрах отсюда.

– Не разумнее ли будет закрыться здесь и затаиться?

– Не разумней. У нас из оружия – нож и палка. Мне бы раньше сообразить, но контузия… В общем, в НИИ должно остаться оружие. Быстро встали и пошли!

Маугли уже затаптывал угли, и Данила чуть не пинками погнал Прянина к НИИ. Доцент, растерянный со сна, реагировал вяло и постоянно спотыкался.

Данила, шипя сквозь зубы, впихнул его во входную дверь НИИ.

Изнутри Институт освещали отблески Московского сияния. Данила, Маугли и Прянин вошли в главный вход, поднялись на третий этаж и принялись прочесывать здание. Судя по слабому запаху сероводорода, тут побывали вырвиглотки. Точно: труп кудрявого коротышки обглодан, скальп валяется рядом, из черепной коробки выеден мозг. Данила ногой перевернул скелет и под грудой тряпья, которая была курткой, обнаружил пистолет «стриж» с двумя патронами.

У покойного Кондрата, как он помнил, был «кедр». Переступив через кусок покореженного гипсокартона, Данила наконец нашел сожранного мутантами Кондрата. Пол, присыпанный известковой крошкой и пылью, пестрел следами вырвиглоток, похожими на кошачьи. «Кедра» рядом не оказалось, зато обнаружились следы ботинок размера эдак сорок восьмого. Момент?

Вчера Данила был скорее мертв, чем жив, и это ускользнуло от его внимания. Сейчас он пошел по следам. Те оборвались в коридоре, под выбитым окном, куда хлынули вырвиглотки и затоптали место, где лежал Момент. Нагнувшись, Астрахан коснулся черных лужиц крови, а когда поднялся, во второе от лестницы окно влетела пуля, чиркнула о бетон и отлетела под ноги. Доцент шарахнулся в открытую дверь одного из кабинетов.

– Жакан, – отметил Данила, поднял деформированный кусок свинца и, держа наготове «стриж», двинулся к Прянину.

– Что-что, прости? – переспросил Доцент.

Жизнь в Секторе развила в нем здоровые рефлексы. Когда начали стрелять, Прянин сразу нырнул в ближайшее укрытие – им оказался перевернутый лабораторный стол, и замер в позе человека с плаката «Как пережить ядерный взрыв».

Данила скользнул в помещение и пояснил:

– Жакан, говорю. Пуля из охотничьего ружья. Судя по размеру – двенадцатый калибр.

Он сел, привалившись спиной к стене. Пуля, разбившая окно, вошла в потолок под таким крутым углом, что можно было с уверенностью предположить, что стрелявший стоял близко к зданию – и, следовательно, прицелиться ни в кого из находившихся на третьем этаже не мог. Так, бабахнул наугад, для острастки.

Пуля ударилась в бетон и раскрылась, как цветок. Или, точнее, как нож мясорубки. Страшно было даже представить, что могла наделать такая штука, попади она в живую плоть. Фарш и осколки костей…