Темные звезды
Шрифт:
— Добрый день, ан. — Лара невольно кивнула и попыталась сделать книксен.
— Благодарю, ан. — Пошевелившись, Эрита скривилась. — Надеюсь, я все-таки подниму это в воздух.
— Честно сказать, я считала, что наука и учеба выглядят как-то по-другому… — Садясь под колпак, Лара то и дело косилась на клетку с принцессой. Ассистент поднес ко рту Эриты трубку от сосуда с голубой жидкостью — так в кондитерских пьют через соломинку.
— Запишите: влито полпинты, концентрация — ползолотника на пинту.
— Сейчас я засну, — спешно заговорила Эрита, облизнув губы. — Позовите… передайте… пожалуйста!.. вы…
Ее слова замедлялись, язык перестал повиноваться, и вот голова Эриты свесилась набок, только глаза остались полуоткрытыми — они продолжали смотреть на Лару, не отрываясь. В них мерцали то ли слезы, то ли просьба, ставшая слезами.
— Она слышит?
Ассистент установил на лоб принцессы медный кружок с проводами.
— Проверка связи. Ан Эрита, ответьте «да».
Качнулись стрелки на приборах.
— Медленно начинайте подъем.
Клетка заколебалась и стала отрываться от платформы.
— Превосходно. Замечательно. — От удовольствия профессор улыбнулся, как оживший труп. — Поставьте стопор. Надо измерить ее тягу и отметить, сколько она продержится на лету. Наблюдайте!.. А теперь вы, голубушка. Сделайте пробный вызов и получите ответ. Вещайте сразу на большую дальность, сколько сможете.
— Любой медиум?
— Да, только государственный, чтобы он мог себя назвать.
Лара медлила, глядя на Эриту.
«А, и ей не удалось связаться! Значит, Безуминка отказалась?.. Молодчина Бези! Нам надо мириться… Побоялись кадету писать, Ваше Высочество? Конечно, выследят, государю-отцу донесут… такая царственная цаца — и шуры-муры с кадетишкой… И что, я стану угождать вам?»
Не успела она позлорадствовать, как ощутила стыд.
Ведь вместе клялись: «Чтобы один помогал другому».
Соврать ей? Притвориться, что связалась, наболтать чего-нибудь, чтобы поверила?..
«Не для того клялись. Ну, а что я скажу ему?..»
— Говорит Ласточка из Гестеля! Вызываю Огонька из двадцать второго батальона!
В жаркой белокаменной Делинге, за полторы тысячи миль от тюремного корпуса, модно одетый парнишка в легком платье и широкополой шляпе, шагавший под сенью магнолий в компании праздных гуляк, сбился с ноги от неожиданности.
— Дьявол… Лари, ты? Вот подарок! Привет! Пеленгуешь меня?
Сарго, оглянувшись, издал звериное рычание, а Удавчик зашипел через плечо:
— Придурок, ты нас запалишь. Заткнись. На улице это не делают.
Гривастый брюнет в дымчатых серых очках, приданный бывшим жандармам для усиления, как доброволец, немного отстал, поравнялся с Огоньком и внушительно шепнул:
— Если не умолкнешь, я устрою тебе обморок и понесу на руках.
Огонек ума приложить не мог, как Лари слышит его — с обруча, с такого расстояния!
«Девчонка — просто клад! О, гром господень, как же давно я не видел ее!..»
— Пеленгую, нормально. Где ты?
— Восточная Делинга, — только и сумел промолвить Огонек, поглядывая на подземного воина.
— Одна девочка… ты с ней носился на ракете, и не только… передает тебе привет. Она тебя помнит… сволочь, она тебя помнит, ты слышишь?! Можешь к ней вернуться, миловаться с ней — а ко мне не подходи! Я тебя ненавижу! Конец связи!
Огонек остановился столбом посреди тротуара.
«Она меня любит!»
Повернувшись, Удавчик хотел рявкнуть что-то ужасное, но лишь выдохнул:
— Чертовы влюбленные сопляки!
Конец первого сезона.