Чтение онлайн

К восемнадцати годам каждый будущий космодесантник стал вещью в себе, идеально подготовленным мастером жизни и смерти. Но одновременно их сумели воспитать в уверенности, что именно они являются гарантом безопасности Земли и ее союзников. Их научили не обращать внимания на пренебрежение обычных людей, не воспринимая его всерьез. Но все равно это пренебрежение оказывалось шоком для любого молодого агреса, покинувшего стены школы. Ицхак до смерти не забудет опасливые и брезгливые взгляды братьев и сестер, направленные на него, когда он все-таки решился проведать семью. На него смотрели не как на родного брата, а как на опасное, вырвавшееся из клетки животное.

Больше молодому офицеру посещать дом родителей не хотелось, да и смысла не имело. После обучения в школе космодесанта ему казалось глупым и бессмысленным проводить все время в молитвах и разборе трактатов устаревшего тысячи лет назад Талмуда. Поэтому Ицхак с радостью принял назначение командиром гарнизона плутонианской исследовательской станции. Именно туда и прилетел адмирал Донован, командующий обороной Земли, чтобы поговорить с ним. Майор поежился от воспоминаний — разговорчик был еще тот. Он узнал столько нового о родном мире, и такого, что пребывал в полной прострации. Вся история последних столетий оказалась фальшивой, все, что он знал и во что верил. Кривая ухмылка скользнула по губам десантника, и попавшийся навстречу техник шарахнулся от этой ухмылки в сторону, что-то испуганно бормоча себе под нос.

— Садитесь, друг мой, — услышал он слова Горберга и понял, что они находятся в командном пункте энергетической лаборатории.

Никого еще не было, кроме двух биороботов, возящихся с какой-то сложной установкой. Ицхак молча сел. Ученый остался стоять у огромного экрана, на котором виднелась далекая спираль родной галактики.

— Адмирал Донован говорил с вами? — негромко спросил он.

— Да.

— Значит, вы знаете правду и не питаете иллюзий, как наш капитан?

— Не питаю, мар Горберг, — горько усмехнулся майор. — Совсем даже не питаю.

— Что ж, — вздохнул ученый. — Я рад этому, хоть и понимаю, как тяжело вам было осознать все это. Самому мне в свое время было еще хуже, я ведь не агрес. Но это все сантименты. Моя задача сейчас — дать вам вводную.

— Слушаю.

— Я все больше склоняюсь к тому, что мы можем провалиться в параллельное пространство. И оно, скорее всего, населено, драконы не зря буквально заставили меня вооружить корабль и взять вас с собой, хотя я и сам уже понимал необходимость этого.

— Думаю, крылатые знают куда больше, чем говорят, — задумчиво сказал Ицхак. — Что-то здесь не так.

— Полностью с вами согласен. Но что именно? Этого мы как раз и не знаем. А драконы всегда дают только намеки, считая, что каждый должен доходить до истины своим умом. Никогда, сволочи, прямо не отвечают на заданный вопрос!

Десантник вздохнул, а затем несколько невпопад спросил:

— Скажите, а неужели тогда, в двадцать втором веке, нельзя было сделать как-то по-другому? Не так подло, что ли…

— Боюсь, что нет, — тяжело вздохнул Горберг. — Вы ведь читали меморандум Старцева-Хокигавы? Должны понимать, к чему шло. У них просто не было времени предпринять что-либо иное.

— Наверное, вы правы, — вздохнул Ицхак. — Но от этого не менее противно и не менее больно.

— Согласен, майор. Но это произошло, и результат, черт меня дери, не такой уж и плохой! Предкам все удалось, и не нам их судить.

— Да, вернемся, пожалуй, к нашим баранам. Что мои люди должны делать?

— Пока ничего, — внимательно посмотрел на него ученый. — Но быть наготове и следить за всем происходящим. В случае непредвиденных обстоятельств предотвратить панику и взять командование кораблем в свои руки. У вас с собой удостоверение Совета Сообщества?

— Естественно. Такими вещами не разбрасываются.

— Если будет нужно, предъявите его недовольным.

— Ясно.

— В случае перехода в другое пространство активируйте вооружение и защитное поле корабля. Будьте готовы к отражению любой внешней агрессии.

— Я бы предпочел активировать все это до начала эксперимента, — упрямо набычился Ицхак. — А что, если нас атакуют сразу после выхода из гипера? Вы скажете, что такого не может быть?

— Может, — вздохнул ученый. — Очень даже может. Есть же причина пропажи кораблей драконов? Что ж, активируйте. Дайте мне ваш личный ключ.

Десантник протянул Горбергу универсальный компьютерный ключ, давно заменивший жителям Земли и документы, и визифоны, и банковский счет. Тот прикоснулся к нему своим ключом и что-то сказал на высшем дренском. В голове Ицхака прозвучал безразличный голос биокомпа:

«Наше право доступа к системам корабля изменено на приоритетное. Будут распоряжения?»

«Да, подними защитное поле не ниже уровня дельта-X и передай Лео просьбу запустить программы автозащиты, которые мы в него сгрузили».

Лео называли главный биокомп «Темного Дара» — это был субъект веселый и даже в чем-то ехидный. Капитану в свое время пришлось приложить немало усилий, чтобы подружиться с ним. Как и любой биокомп сравнимой мощности, Лео был личностью, и личностью незаурядной. Естественно, он являлся полноправным гражданином Сообщества и пользовался равными со всеми остальными разумными правами. В экспедицию Лео вызвался добровольцем, его очень заинтересовал проект Горберга. Однако дисциплину биокомп все же признавал, и новые права доступа Ицхака принял к сведению, хоть и поворчал для порядка. Но встревоженность старого ученого чувствовал и он, поэтому не особо возражал. Впрочем, о чем думал биокомп, знал только он сам, ни один человек не способен вникнуть в работу мозга, мышление которого идет одновременно более чем пятьюстами потоками.

Ицхак вздохнул, коротко поклонился Горбергу, который уже не видел его, включившись в подготовку тарх-ускорителей к запуску, и вышел. Он быстро, не обращая ни на кого внимания, добрался до выделенного его команде небольшого кубрика. Остальные четверо десантников с нетерпением дожидались командира, которого неожиданно увел старый ученый. Каждый понимал, что время неведения осталось позади. Что-то предстоит. Вот только что?

Ицхак остановился у порога и окинул взглядом кубрик. Прямо напротив него сидел, удобно развалившись в кресле, Курт Деннебау, типичная «белокурая бестия», один из немногих настоящих друзей, которым можно доверить жизнь. И не бояться за спину, пока Курт жив. Не только это отличало немца от большинства. Прилагались еще абсолютная память и три академические степени. Правда, присуждавшие их профессора, пребывавшие в восторге от работ конкурсанта, даже не подозревали, что присуждают их агресу.