Чтение онлайн

Он положил перед собой листок плохо выделанной толстой бумаги, макнул перо в чернильницу и возвел глаза к потолку.

— Начать нужно традиционно: «Я, глава цеха перчаточников Дактикас Мук, находясь в здравом уме и трезвой памяти»… тьфу, ты, наоборот… кстати, я не рассказывал вам? — он посмотрел сперва на Дарина, затем взглянул на потолок, где, между балок висел Фендуляр. — Сам только сегодня узнал. Грипплен, торговец недвижимостью в Морском квартале, помните такого? Страшный богач! Скончался пару недель назад.

— И что? — недовольно прогудел Фендуляр. — Тохта, ты уймешься или нет?

— А то, что когда вскрыли завещание, то выяснили, что все свои денежки до последнего лемпира, он завещал — кому бы вы думали?!

— Ну… — нерешительно протянул Дарин. — Жене, наверное?

— Как бы не так! — воскликнул Дадалион. — Своему ослу!

Тохта замер с поднятой палкой. Потом он спрыгнул со спинки кресла и подошел к столу.

— Своему ослу?

— Вот именно. Они с женушкой не ладили, скажем прямо, терпеть друг друга не могли, вот он и решил ей досадить.

— А дальше? — поинтересовался Фендуляр. Он спланировал вниз и устроился в кресле, предусмотрительно выбрав то, что стояло подальше от кобольда.

— Что сказать? — покачал головой Дадалион. — Против последней воли усопшего не пойдешь! Вдова уже и на кладбище бегала, хотела с усопшим поругаться, да он заранее предупредил некромантов, что видеть ее не хочет и нипочем из склепа не выйдет.

— У нас в Лутаке живет баснословно богатый осел, — задумчиво проговорил кобольд. — Осел — богат, а вот мы — пока не очень. Гм… гм… что бы предпринять?

Дадалион нацелился пером на бумагу.

— Уже предприняли. Вдовушка, не будь дурой, сегодня утром сочеталась с этим ослом законным браком.

Дарин вытаращил глаза.

— Что?! С ослом?!

— А что? Все по закону, не придерешься. Теперь, помяните мое слово, через недельку-другую четвероногий супруг скончается от какой-нибудь неведомой хвори и вдовушка получит все денежки в свое полное распоряжение! Осел-то вряд ли оставит завещание!

Фендуляр захохотал.

Дадалион поставил в завещании последнюю точку и откинулся на спинку стула.

— Да, — растроганно молвил он, пробегая глазами написанное. — Верите ли, даже слезы наворачиваются! За этими скупыми строками, за сдержанными выражениями стоит тяжелая, полная лишений и нищеты жизнь Дактикаса Мука. Потерять все свое состояние, потерпеть такой крах! Жена от него ушла, дети бросили, друзья отвернулись, — он довольно вздохнул. — Особенно мне удался последний абзац, где Дактикас просит похоронить его на самом бедном участке кладбища, похоронить в кредит, ибо даже на самое скромное захоронение у него нет ни медного лемпира!

Дадалион промокнул глаза платком.

— Право, даже сам расстроился.

— Чего расстраиваться-то? — буркнул Тохта, все еще сердито косясь на Фендуляра. — Этот перчаточник — жив-здоров, по-прежнему богат и…

— Сила воображения, — пояснил Дадалион, снисходительно поглядывая на взъерошенного кобольда. — Сила воображения, вдохновение, талант, литературный дар, в конце концов! Тебе этого не понять.

Он еще раз полюбовался завещанием.

— Спрячу его и буду иной раз перечитывать. Ничто так не приводит в приятное расположение духа, как чтение чужого завещание. Если, конечно, оно составлено, как надо. Читаешь — и на душе становится так светло, так празднично!

С главной площади Лутаки долетел еле слышный перезвон городских часов.

Дадалион спохватился.

— Совсем запамятовал, мне ведь пора к гному, он хотел уточнить кто-что по своему родословию. Прибавить парочку-другую знаменитых предков. Ох, чувствую, попьет он из меня кровушки, как упырь из девственницы! — Дадалион поспешно вытащил пестро раскрашенный пергамент, свернул и засунул в футляр. — Ну, да ладно. Если что — вечерком сочиню для него завещание, успокою нервы. Дарин!

Парень поднял голову и вопросительно уставился на него.

— Остаешься вместо меня. Если появятся покупатели в лавке, постарайся все-таки продать им это проклятое зеркало. Главное, не позволяй ему отражать всякие непристойности, до тех пор, пока его не купили.

Дадалион на мгновение задумался.

— Начинаю подозревать, что на него наложено заклятье. Потому-то его никто и не покупает.

— Если оно показывает брачные игрища драконид, — пробурчал кобольд. — То и без заклятья его никто не купит.

Наконец, отдав еще парочку-другую распоряжений, Дадалион прихватил футляр с пергаментом и покинул дом.

Фендуляр пухлым облаком полетал по комнате из конца в конец, попробовал как бы невзначай завязать с Тохтой разговор, но кобольд все еще сердился, и призраку ничего не оставалось, как снова устроиться в кресле.

— Ну-с, — любезным тоном обратился он к Дарину. — Что поделываем?

— Отстань, Фендуляр, — отмахнулся тот. — Сам видишь, что поделываю. Герб придумываю.

— Герб? — снисходительно хмыкнул призрак. — Он только у знатных людей бывает, а у гнома не герб, а так, гербишко. Вот помню, как-то…

— Лучше помоги придумать, что на этом гербишке должно быть изображено, — Дарин пододвинул поближе коробочку с кусочками угля и принялся выбирать подходящий.

— Запросто, — хвастливо заявил Фендуляр. — Можно фазана или орла, можно лису или зайца. А, Тохта?

— Лучше уж орла, — пробурчал кобольд, не глядя на призрака.

Фендцляр понял, что приятель сменил гнев на милость и обрадовался:

— Вот и Тохта со мной согласен!

Он выбрался из кресла и подлетел к камину, возле которого сидел кобольд.