Чтение онлайн

Охранники не отозвались. Они стояли у двери, с изумлением глядя на обнаженную женщину, замершую в перекрестье белых лучей, бьющих из фонариков, которые они держали в руках.

Женщина, по-прежнему стоя на четвереньках, медленно повернула к ним лицо и, уставившись на охранников белыми, мертвыми глазами, тихо зарычала.

– Спокойно… – сказал один из охранников, взяв себя в руки. – Спокойно, милая. Все хорошо.

Он стал медленно поднимать руку в успокаивающем жесте, и в эту секунду тварь, издав гортанный звук, похожий на хриплое шипение, открыла пасть. Из пасти ее, противоестественно широкой, выскользнул длинный язык с утолщением на конце. За мгновение до того, как коснуться лица охранника, утолщение на конце языка твари раскрылось, подобно хищному цветку, усыпанному зубами.

Раздался громкий шлепок, и фонарик, выпав из руки охранника, со стуком упал на пол. Тварь плотоядно зачавкала, пережевывая сорванное с черепа охранника лицо, а тот простоял еще две секунды, прежде чем рухнуть на пол.

Второй охранник вышел наконец из ступора, вскинул автомат, но нажать на спуск не успел. Тварь с невероятной скоростью бросилась на него и одним ударом когтистой руки вспорола ему горло.

Затем тварь быстро и плавно выпрямилась, встав в полный рост. Свет упавшего на пол фонаря освещал всю ее фигуру. За дверью бушевал Комиссар, но тварь, казалось, не обращала внимания на его крики. Она снова втянула ноздрями воздух, едва заметно дернула головой, явно что-то учуяв, а затем медленно повернула голову и взглянула туда, где стоял вспотевший от ужаса Геер.

Несколько секунд медиум и чудовище, принявшее облик женщины, стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза. А потом тварь прыгнула. Геер видел все это как в замедленном кино. Чудовище взмыло в воздух, не спуская с Геера белых глаз, и пасть ее широко открылась.

Медиум, почти не осознавая, что делает, бросился на пол, проехал животом по скользкому мрамору несколько шагов, выхватил из ножен двух убитых воинов плазменные кинжалы и вскочил на ноги.

Резко развернувшись, он выставил кинжалы перед собой. Клинки их слегка подрагивали, и с их сверкающей поверхности срывались микроскопические кусочки плазмы, похожие на полупрозрачные сгустки огня.

Тварь снова прыгнула. Геер увернулся от лап чудовища и дважды ударил его кинжалами – в грудь и в бок. Тварь рухнула на пол, на теле ее задымились незаживающие раны, и края их, пожираемые плазмой, стали быстро расползаться, обнажая красную плоть, кости и внутренности.

Чудовище попробовало подняться, но ослабело и снова рухнуло на пол. Из пасти его вырвался рык. Оно повторило попытку, однако на этот раз не смогло даже приподняться и лишь заелозило когтями по скользкому мраморному полу.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежал Комиссар. Вспыхнул яркий свет. Мигом оценив ситуацию, Комиссар подскочил к Гееру и выбил у него из рук кинжалы. Геер не препятствовал. Он смотрел на поверженное чудовище. Комиссар что-то кричал ему, но он видел перед собой только умирающую женщину и слышал только ее голос. Она посмотрела на Геера белыми глазами, а потом губы ее растянулись в улыбку, и она прошептала:

– Спасибо.

Затылок ее стукнулся о каменный пол, и она испустила дух.

Комиссар смирился с неизбежным и простил Геера. А вот Зоя – нет. Она перестала с ним общаться, а через неделю, когда Геер готовился к первому походу в Оптину, подошла к нему сзади и сказала: «Надеюсь, твари сделают с тобой то же, что ты сделал с мамой, медиум Геер».

Это была последняя их встреча. Через несколько часов, будучи в Оптине, Геер и Комиссар попали в силовую ловушку, и невидимые вихри, подобно пальцам сумасшедшего великана, за долю секунды разорвали тело Комиссара на сотни частей, словно оно было сделано из бумаги. Геер чудом унес оттуда ноги.

В Подземку он больше не спускался, поскольку не видел в этом никакого смысла. Он стал добытчиком-одиночкой, и это его полностью устраивало.

Крымский Вал выглядел уныло, дома стояли – словно огромные скелеты. В отличие от буферной зоны и Приграничья, зверья здесь не было никакого. Да и улица была чиста от растительности – ни травы, ни деревьев. Ничего живого.

Егор глянул в сторону Парка Горького, чернеющего по другую сторону улицы, и спросил:

– А что теперь там?

– Словами не опишешь, – отозвался медиум. – И лучше туда не соваться.

Они прошли мимо шеренги скульптур, заросших грязью, миновали Центральный дом художника, на фасаде которого все еще красовался выцветший и протертый до дыр плакат – «АРТ-МОСКВА: МЕЖДУНАРОДНАЯ ВЫСТАВКА СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА». Наконец дошли до реки. Остановившись метрах в двадцати от серой воды, медиум Геер сказал:

– Отдохнем чуть-чуть. Когда убегал от пластификатов, подвернул ногу, теперь ноет.

Егор не стал возражать. Они сели на чугунную, полуобвалившуюся скамейку и вытянули гудящие ноги. Немного помолчав, Геер покосился на Волчка и спросил:

– Интересно, что это за вещь, ради которой ты готов так рисковать?

– Это часы, – ответил Егор, прикрыв веки. – Называются «Командирские».

– Обычные часы?

– Они дороги мне как память.

Медиум хмыкнул.

– Ты платишь мне две тысячи скинов за то, чтобы вернуть обыкновенные часы. Если кому-нибудь расскажу – засмеют.

– Ну, значит, не нужно никому рассказывать, – сделал вывод Егор.

Он открыл глаза и посмотрел на темно-серую гладь реки. Что-то с ней было не так, с этой гладью. Егор долго смотрел, прежде чем понял, что именно – Москва-река никуда не текла.

– Почему нет течения? – удивленно спросил он.

Геер тоже посмотрел на реку и пожал плечами:

– Не знаю. Она не всегда такая. Иногда течение появляется, иногда исчезает. Здесь еще ничего, посмотрел бы ты на нее возле Крымского моста.