Чтение онлайн

Заблудившегося в лабиринте узника отчаяние может толкнуть на самый дикий поступок, и согласие писать отчеты для Пола, возможно, и было, в конце концов, продиктовано именно тем, что где-то в глубине души я уже чувствовал себя безнадежно заблудившимся. Я не видел другой дороги, кроме, как в темный тупик в конце коридора. Раньше я только предчувствовал этот исход или, если точнее, чуял. Теперь же удостоверился. Я понял еще одно — до сих пор в чем-то сильно ошибался, но в чем именно, и что мне следует делать теперь, ничего этого я пока не понимал.

Поднявшись к себе, я включил светопотолок и сразу позвал Эльзу. Она не откликнулась — ее не оказалось в квартире. Чего-то странного в том, что моя подружка не ночует у меня дома, я не видел. Но мне было неприятно. Квартира пуста. Никогда еще я не ощущал с такой остротой свое одиночество — духовное или интеллектуальное, как там вы его ни называйте. Эту глухую стеклянную стену не могла пробить даже Эльза. Она все равно не могла дать мне того, в чем я сейчас так остро нуждался, — ни благоразумного дружеского совета, ни того инстинктивного понимания с полуслова, которое обычно устанавливается между людьми, связанными общностью взглядов. Нас ничто не связывало, кроме секса с одной стороны и привычки с другой. Привычки, которой очень далеко до живой любви и дружбы.

Мужчина и женщина могут быть приятелями, собеседниками, знакомыми, любовниками, супругами, наконец, но никак не друзьями, за исключением случаев, когда она лесбиянка или родственница. Хотя это тоже не то, лесбиянка — скорей «друг», который будет таскаться с тобой по выставкам, ходить в походы и перемывать косточки твоим подружкам. Но разве мы этого ждем от дружбы с женщиной? Конечно же нет! Для этого есть друзья-мужчины. Дружба может быть между мальчиком и девочкой, но с возрастом природа берет свое. В таком тандеме искренне дружит только один — женщина, в очень редких случаях — мужчина.

На автоответчике скопилось столько сообщений, что я даже не стал их прослушивать. Не сейчас. Потом. Я отключил связь, взял запасной, «домашний» мобильник и позвонил. Эльза не отзывалась. Ладно, утром. А сейчас — душ и спать.

Наверняка многим знакомо ощущение грязи, желание помыться под душем, не проходящее даже после самой тщательной очистки. Вот и у меня тогда было также. Я вскрыл новый флакон жидкого мыла и извел его весь. Когда мокнуть уже надоело, а мыть стало нечего — отмыл все, что только можно — я высушился, обтерся флешойлом, и вылез из душевой кабинки.

Этой ночью я не смог уснуть сразу — на улице около моего дома работала какая-то техника. Что-то ремонтировали или строили, скрежет и хруст не прекращались до утра. Лишь через некоторое время впал в полузабытье, где явь и отрывочные сновидения переплетались, проникая друг в друга. Затем, под самое утро ко мне пришел настоящий сон, перешедший в кошмар, что со мной раньше бывало не так уж часто.

…Я шел по дороге. Огромная автострада где-то посреди горной пустыни. Холодное небо с мертвящим, лиловым оттенком, ветер и бесконечная дорога, с обеих сторон она сливалась с горизонтом. Я набрел на какое-то дерево. Старое, сухое и перекрученное, казалось оно простояло тут вечность. На нем была привязана веревка с петлей. Петля затянута на шее девушки, которая и висела на этом дереве. Я видел, что она одета в какие-то лохмотья, ее кожа посинела, голова неестественно повернута набок, шея вытянулась, а руки скручены веревками за спиной. Но волосы аккуратно уложены так, будто она только что покинула своего визажиста. Одна прядь волос падала на лицо. Порыв ветра откинул эту прядь в сторону.

Я подошел ближе, и тогда меня прошиб мертвящий озноб — я увидел, что на этом дереве повешена моя Эльза. Острая боль в голове перехватила дыхание, а учащенное сердцебиение не дало мне спокойно вздохнуть. Мне казалось, что я дышу пылью…

Тело Эльзы задергалось на дереве, как наживка на крючке удочки рыболова. Затем веки поднялись, и я увидел её ярко-красные белки глаз — при повешении глазные сосуды лопаются.

— Х-х-х-х-р-р… мне… так плох-х-хо… — прохрипела Эльза. Ее рот еле-еле двигался, но звуки были на удивление четкие. — плохо. Мне что-то плохо…

— Эльза! — диким голосом заорал я, — что… что произошло?..

Но я не услышал своих слов. Я видел себя со стороны: мне жутко, чрезвычайно страшно и нереально больно. Я хотел произнести еще что-то, но слова расползались в воздухе как звук на той старинной магнитофонной кассете, что и выбросить жалко, а хранить уже незачем. А еще холод, принесенный пронзительным, мертвящим ледяным ветром. Ветер носился по беспредельной пустыне, трепал волосы Эльзы и ее изорванную одежду. Ветер качнул труп Эльзы, и она снова медленно захрипела, пытаясь вздохнуть. Мне стало совсем жутко. Скрип дерева, хруст веревки, звук дыхания Эльзы — но все это слышалось откуда-то со стороны.

Я попытался ослабить веревку, но не смог — у меня не было рук. Два обрубка, бывшие моими руками, беспомощно торчали чуть ниже локтей…

Бешено колотилось сердце и до боли хотелось свежего воздуха. Сон оборвался, и я проснулся — проспал почти до двенадцати.

Жуть какая.

Холодная вода смыла остатки сна. Наскоро разогрев завтрак из холодильника, распечатал новый пакет с одеждой, облачился в чистое и хотел уже убегать, как что-то дернуло меня позвонить в ту самую юридическую контору. Да, меня действительно ждали. Я подтвердил, что приду сегодня что-то через два часа. Еще сразу же вывалилась тьма сообщений. Оказалось, что за истекшее время меня разыскивала куча народа. Начиная с инспектора местного участка полиции и кончая моей подружкой. Я не стал раскрывать месседжи, а то отправитель сразу же узнает, что его сообщение получено. Этого я пока не хотел. Вот будет немножко времени, тогда не торопясь, разберусь в своих делах, всем и отвечу.

Я быстренько вызвал свою машину, которая так и осталась ночевать у Соросовского офис-центра, и, пока она ехала, включил свой комп. Ну, конечно! И тут куча сообщений. Нет, уж! Потом. Так, а по новостям что? Я вбил ключевые слова — «убийство» и «Алекс Крейтон».

«Луна. Двое обитателей лунной станции “Алекс-II” были вынуждены пять недель питаться исключительно конфетами. В результате астронавты убийственно поправились на 2,5 килограмма каждый, а астронавт Крейтон даже на целых три. В условиях низкой лунной гравитации…»

«Рим. Алекс Чикано и Фелиция Манчини подали иск в суд по делам семьи. Окружной судья Крейтон заявил, что поскольку на носу праздники, то времени созывать Большое Жюри у него нет. А работать ему совершенно не хочется, и даже в случае, если придется расследовать убийство, он все равно уйдет домой. Жрец Фемиды предложил истцам бросить монетку. Если выпадет “курица” — ребенок останется с матерью, если “фейс” — то с отцом…»

«Алекс-Вилль. Для входа на аргентинские пляжи отныне необходимы не только купальники, лежаки и полотенца, но и справки от врачей. Теперь перед визитом на пляж аргентинцам надо представить справку, что они не страдают целым рядом заболеваний. Чиновники также ловят несчастных граждан в местах отдыха, в отелях, на переправах и открытых бассейнах. Аргентинцы известны своей нелюбовью к медицине — граждане не очень хотят платить деньги медработникам из-за убийственной коррупции, поразившей аргентинских чиновников в белых халатах. По заявлению главы пресслужбы медицинского ведомства Бернара Крейтона, в целях улучшения санитарно-гигиенической обстановки в стране аргентинские власти объявили настоящую охоту на проституток, даже имеющих лицензию на…»