Чтение онлайн

— Прошли те времена, когда Гильдия диктовала условия всей Империи, — будто и не слыша его, продолжал говорить старик. — Так много сил пришлось потратить мне, чтобы восстановить хоть крохи нашего былого влияния. И все же вот мы — по-прежнему цепной пес на службе у Правящего Дома! Зарвавшиеся лорды, мятежники всех мастей, преступники, сбежавшие от имперского правосудия, да и просто неугодные короне — скольких я перевидал за все эти годы! Нынешний Император куда мудрее предыдущего, но и он порой трактует нас как простых наемников, забывая, что его Золотой Трон тверд лишь тогда, когда его держит наш Тайный Престол… Хотя нет, все этот старый интриган помнит! Его ход еще за ним…

Гильдмастер надолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Глаза его были прикрыты, а губы кривились в хитроватой усмешке.

Огнезор покорно ждал.

— Знаешь, — не открывая глаз наконец проговорил старик, — я отдал распоряжение портному Гильдии приготовить для тебя Белые Одежды…

Молодой мастер вздрогнул, ощущая смесь горечи, испуга и — самую малость — ликования.

— Что? — боясь поверить, переспросил он. — Правильно ли я понял тебя, мой мастер?

Старик насмешливо выгнул брови, вновь живо вызывая в памяти себя прежнего.

— Неужто ты действительно сомневался, высокий мастер Огнезор, что мой выбор падет на тебя? После всех тех усилий, что я приложил, чтоб ты был достоин этого? — Он издал многозначительный смешок, будто вспомнил нечто забавное. — К тому же, — поспешил он пояснить, — ты единственный, чью кандидатуру вряд ли осмелится открыто оспорить кто-либо из нашего склочного Совета. Как ни бился я когда-то над отменой глупейшей и опаснейшей из традиций — смертельного поединка, — но серьезные разногласия у нас все еще решаются лишь с его помощью! Что ж, они сами виноваты! Хотел бы я увидеть смельчака, что решится выступить против тебя!..

— Я не сомневаюсь в своих силах, — уверенно проговорил Огнезор. — Но моя молодость в глазах других мастеров и Императора могла бы стать помехой.

— Ну, это уж от тебя зависит! — возразил старик. — Но, знаешь, я вот возглавил Гильдию в возрасте весьма преклонном, а врагов от того приобрел не меньше. Да еще и жалел все прошедшие годы о том, как мало мне отпущено времени. Ничтожно мало! У тебя же будет впереди целое столетие. Подумай, сколько всего можно сделать!

Голос Гильдмастера вдруг сорвался, он закашлялся — хрипло, по-старчески. С трудом перевел дыхание, продолжил с извиняющейся улыбкой:

— Я знаю, тебе вовсе не по душе оседлая жизнь. С самых первых лет ученичества ты, как никто, искал свободы. Один твой побег чего стоит!

— Что? — удивился Огнезор. — Какой побег?

Старик вмиг замолчал, будто сболтнул лишнее, и, не знай юноша так хорошо своего наставника, мог бы действительно поверить, что слова сорвались у того с языка случайно.

— Какой побег? — повторил он. — Я не помню никако… Дьяволы! — Догадка пронзила его. — Конечно, не помню! Они ведь стерли это, наставник? Мою память стирали дважды?

— Трижды, Огнезор, — тихо поправил Гильдмастер. — Трижды.

Пораженное молчание было ему ответом.

— Думаю, тебе пора узнать об этом, — все так же тихо продолжал говорить старик. — Ты вспоминал свое прошлое дважды. Никто не знает почему. Вера объясняет это исключительной силой твоего дара, Ледогор уверен, что все дело лишь в завидном упрямстве. Может быть… После второго раза мастер Темнослов пришел ко мне за разрешением на твое устранение, но я… все мы, твои наставники, втроем, не позволили. Мастер-лекарь тогда получил предупреждение насчет твоего Испытания Боли. Но мы все равно боялись, что он отыграется…

— Он и отыгрался, — прошептал Огнезор. — Не на мне, на моем друге…

— Да, — поник Гильдмастер.

Они надолго притихли, отдавая молчаливую дань.

— Темнослов до сих пор зол на меня, — наконец нарушил мрачное молчание юноша. — Не скажу, что это чувство не взаимно.

— Но, в отличие от него, ты достаточно умен, чтобы не позволить своей ненависти принимать за тебя решения, ведь так? — Старик взглянул на него испытующе, строго — так когда-то смотрели его колючие зеленые глаза на Огнезора-ученика, провалившего задание.

— Мастер Гильдии убивает лишь по приказу или для самозащиты, но никак не с иными целями, — твердо отчеканил юноша, и собеседник его довольно расслабился.

— Никогда в тебе не сомневался, мой мальчик. С тобой Гильдию ждет большое будущее.

Затем устало откинулся в своем кресле и тихо окликнул Мечеслова.

Огнезор встал.

— Вот что, Мечеслов, передай-ка высокому мастеру ключ и разрешение на доступ к Малой Книге. И посвяти в последние дела Гильдии. Пора ему вникать в свои будущие обязанности.

Мечеслов кивнул и сделал жест следовать за ним.

— Мой мастер? — Огнезор вопросительно взглянул на старого наставника, не решаясь просто взять и уйти, но и не зная, что сказать.

— Иди, — слабо махнул рукой тот. — Чего ждешь? Слезного прощания?

Юноша поклонился и молча вышел, лишь за дверью замерев на мгновение, чтобы бросить в пустоту короткое неслышное «Прощай».

Он чувствовал, он знал, что это их последняя встреча.

Следующие часы протекли в нескончаемой суете и беготне. Вместе с Мечесловом Огнезор обошел чуть ли не все уголки Гильдии, начиная от Архива и Библиотеки, где его провели в запертую заднюю комнатушку, оставив один на один с Малой Книгой; и заканчивая Приемным покоем на Дворцовой площади, куда они вошли при плащах и масках, пугая и без того шарахающихся обывателей. Завершив обход и попрощавшись с пожилым секретарем, Огнезор отыскал мастера Веру, долго говорил с ней — о делах, о себе, о Гильдмастере… Затем вызвал и представил ей Милу, а сам спустился в лекарские подвалы, где ему предстоял разговор с Темнословом. Оскорбления, невразумительные угрозы, откровенная уличная брань… Делать нечего — выдержал.

Потом было собрание Совета высоких мастеров, где обсуждался какой-то новый императорский налог и его влияние на дела Гильдии. И куча каких-то отчетов да сотня бумаг, оставленных Мечесловом…

Словом, когда Огнезор отправился к себе, за окнами уже смеркалось.

У двери его комнаты ждала, присев на ступени, Слава. Небольшая, сутулая фигурка в черном, с жесткими, торчащими, несмотря на все усилия, темными волосами. С виду тонкая, но жилистая, сильная — и яростная, колючая до невозможности.