Чтение онлайн

Эйдан расседлывал лошадей, Лид и Йорунн развернули на земле дорожные одеяла, готовясь ко сну. То и дело все трое поглядывали на странного путешественника.

Одет он был необычно для этих мест: под плащом — тонкая хлопковая рубашка, на запястьях широкие браслеты из грубой кожи, украшенные сложным цветочным рисунком. На ногах невысокие сапоги хорошей выделки, уже порядком потрепанные. Вокруг талии чужака кольцами обвился широкий тканый пояс, голова тоже была покрыта тканью так, что полностью скрывала волосы, только скрученные жгуты пересекались надо лбом чужестранца. Ни оружия, ни даже кольчуги или кожаного панциря у него не было. Только травы, в которых Териарх явно разбирался лучше всех собравшихся.

Из объемной котомки один за другим появились маленькие мешочки с чем-то ароматным. Териарх достал из каждого щепотку листьев или несколько ягод и отправлял в закипающий на костре котелок. Над поляной поплыл нежный, чуть сладковатый запах с незнакомыми острыми нотками.

Почистив и стреножив лошадей, троица друзей присоединилась к Териарху из Дуны, с довольным видом вдыхающему клубящийся над котелком пар, у костра.

— Я долгое время провел на юге, — заговорил Териарх, — так далеко от родного города, что мало кто поверит в мои рассказы о чудесах, которым я стал свидетелем. Там люди живут по-другому: не только одежда и речь отличает их от нас, вся их жизнь, обычаи и традиции совершенно не похожи на наши северные. Даже еду они готовят не так, как мы. В тех краях много солнца, песка, голых безжизненных скал, и капля воды ценнее золота. Там я научился беречь каждый глоток живительной влаги, там же перенял привычку готовить чай из трав и специй, способный согреть в холодную ночь и утолить жажду в жаркий полдень.

Териарх разлил по маленьким деревянным чашкам прозрачную красноватую жидкость, угощая новых знакомых.

— Три долгих года не был я дома, три года не видел зелени лесов и туманных гор севера. Они снились мне ночами, тревожили душу на рассвете, когда в легком утреннем ветре мне чудились запахи полыни и мяты. Но теперь, когда я возвращаюсь к родным краям, закрыв глаза, вижу бескрайнее море песка, безжалостно-синее небо и палящее белое солнце, готовое иссушить неосторожного путника. По ночам там светят другие звезды, которые не поднимаются над нашим горизонтом, и блестят, подобно алмазам. В тех странных краях ночи поют совсем как птицы, мелодичный звон монет, которыми расшивают одежду, слышен в темноте. Люди там смуглы, темноволосы и темноглазы, они закрывают головы и лица, спасаясь от сухого пустынного ветра, одежды их свободны и похожи на развевающиеся стяги. Когда ласковые сумерки ложатся на землю, жители пустыни часто собираются вместе и разговаривают, играют, танцуют, поют. Хотите послушать их песни?

Три пары глаз с искренним любопытством наблюдали за каждым его жестом. Териарх бережно поставил чашку на землю и потянулся за черным свертком. Распутал узелок, развернул ткань и взял в руки странный инструмент: округлый, с длинным грифом и всего с четырьмя струнами. Пальцы путешественника пробежали по ладам, извлекая в тишине ночи странно тягучий мотив, словно наполненный легким жарким ветром и щемящей тоской.

Эйдан и его спутники, словно завороженные, вслушивались в каждую ноту. Мелодия то замедлялась, наполняя сердце пустотой, то уносилась вперед, рассыпаясь на сотни коротких торопливых ударов. Трещали поленья в костре, мерцали звезды в небе, ночные насекомые завели свою неумолчную трель, только люди у огня не заметили этого. Когда вершины деревьев посеребрил свет восходящей луны, Териарх в последний раз коснулся струн и замер, любуясь ночным светилом. А затем обратился к своим случайным знакомым:

— Расскажите мне, кто вы и откуда? Что за дело привело тебя, Эйдан, и твоих благородных спутников в это место? Вы странствуете налегке, но с оружием, у вас хорошие лошади, но скромная одежда. И все-таки на плаще у Лида я вижу знак летящей ласточки, символ правящего дома Великой Степи, а в косах Йорунн лента, вышитая редкими символами-оберегами. Что вы делаете ночью в степи одни, без сопровождения?

Эйдан, повинуясь чуть заметному кивку Лида, ответил.

— Ты верно заметил, Териарх из Дуны, мои спутники близки дому, правящему степью. В наших землях принято, что знатные семьи отдают детей на воспитание менее выдающимся родам, чтобы, когда придет время, наследники знали жизнь и простого пахаря и гордого воина. Мой отец держит под своей рукой сотню всадников, поэтому ему выпала честь взять в свой дом Лида и Йорунн. Теперь мы часто путешествуем вместе.

— Я просила Эйдана показать нам древних идолов и их святилище, — вступила в разговор Йорунн. — Я много слышала о них в раннем детстве: сказки, легенды. Никто не знает всей правды, но, говорят, каменные фигуры хранят память о своих создателях, наших праотцах. Иногда в их святилищах находят старинные вещи: кольца, монеты, рукояти кинжалов, то, что сохранило неумолимое время. Я хотела бы взглянуть сама… — щеки девушки неожиданно вспыхнули, и, смутившись собственной горячной откровенности, она умолкла.

Лид улыбнулся, глядя на сестру, но не проронил ни звука. В глазах Териарха заиграли лукавые смешинки.

— Вот так двое воинов, один из которых принадлежит правящему дому, а второй отвечает за безопасность остальных, сбегают в ночь по желанию девы с косами? — теперь вспыхнули оба парня — Эх, юность! Такое безрассудство заслуживает хорошей песни! — он вновь взял в руки инструмент, на этот раз мелодия вышла более привычной, хотя и грустной.

Казалось, будто деревья придвинулись ближе, чтобы тоже послушать. А странный человек меж тем начал напевать, и звуки плавно текли, наполняя вечер ощущением древней тайны. Териарх пел о юной деве, что полюбила степной ветер с такой силой, что покинула отчий дом и странствовала по миру, следуя за возлюбленным. Но чувства ее остались без ответа, и в тоске она отреклась от самой себя. Стихии услышали ее и обратили в высокое дерево с белым стволом и длинными, гибкими ветвями, украшенными светло-зелеными листьями. Так появились первые деревья Ивви, и никакому ветру не под силу вывернуть их из земли.

Песня почти стихла, превратившись в плавный перебор, а Териарх из Дуны начал новый рассказ:

— Говорят, что каменные изваяния и поныне стерегут тайны своих создателей, что они хранят Великую Степь и скрепляют воедино нити, которыми прошит мир. Опасно брать их дары, ведь сила тех, кто их создал, сокрыта от нас.

Териарх умолк, глядя в огонь. Воздух наполнился уютной тишиной, которая бывает только тогда, когда каждому из присутствующих есть, о чем подумать. Но вот магия момента рассеялась, нарушенная требовательным голосом Йорунн:

— Я хочу увидеть его. Увидеть святилище, — пояснила она в ответ на недоуменные взгляды друзей.

— Сейчас? Среди ночи? — уточнил недовольно Эйдан.

— Именно сейчас! Или ты боишься? — с вызовом произнесла девушка и встала. — В таком случае, я пойду одна.

— Я не боюсь, — Эйдан очень по-взрослому качнул головой. — Но не хочу тревожить древних духов ночью. И тебе не советую.

— Я не нуждаюсь в твоих советах! — Йорунн гордо вскинула голову. — И сделаю так, как захочу.

С этими словами она направилась в густую, словно чернила, темноту. Лид опрометью бросился за не в меру упрямой сестрой, Эйдан тоже встал, но в отличие от своих спутников задержался, чтобы вынуть из костра горящую ветку. За ними неслышно, словно и не касался земли вовсе, последовал Териарх.

Йорунн гнала вперед странная одержимость. Остановись девушка хоть на миг и задумайся, что так сильно влекло её к старому капищу — ответит искать пришлось бы очень долго. Неведомая сила тянула по неприметной тропинке вниз, в самое сердце оврага. Несколько раз оступившись в темноте и зацепившись за торчащие из земли корни, она все-таки сбавила шаг, искренне обрадовавшись Эйдану и свету факела. Через минуту четверо гостей древней рощи оказалась на крохотном, окруженном со всех сторон каменными изваяниями клочке земли, в центре которого из-под земли бил ключ. Вода наполняла скромную чашу источника до краев и, переливаясь через них, тонким ручейком стекала под ноги истуканам.