Чтение онлайн

– Ты мой, малыш, – Мужчина снова поцеловал Нэля, на этот раз долгим, неторопливым поцелуем, – только мой.

Харальд лежал в темноте и думал. Факты. Сейчас ему нужны факты. Факт первый. После визита в Башню активизировалась его паранойя, и возникло странное, нехорошее предчувствие. Не новость. Так бывает всегда после Башни. Но обычно не так сильно. Ладно, запомним. Факт второй. Приезд сестры. Поздно ночью, одна. Отец мог послать письмо, или на крайний случай Ганса, хотя его он вряд ли захочет отпускать. Они с сестрой отдалились, этого не изменишь. Его попросили приехать пораньше, хотя толку от него в организации свадьбы никакого. Можно ли считать фактом то, что он взял с собой Нэля, и что вообще дал ему имя? Или это последствия его паранойи? Хороший вопрос. Харальд покрепче обнял что-то сонно пробормотавшего юношу. Факт третий. Он приехал вторым после Адель и Рихтера. От них тоже не было особого толку. Зато он успел переговорить с сёстрами, пока не приехали остальные. Свою комнату он проверил, а вот их комнаты… Не мог ли он послать Гринхильду в город, чтобы поставить камеры и прослушку в её спальне, зная, что она обязательно переговорит с ним? Мог. Сестра осторожна, но не на столько, чтобы подозревать отца в таких вещах. Есть версия, объясняющая второй факт. Тогда почему он не поставил прослушку в его комнату? Знал, что сразу проверю. Если бы не Нэль, мог бы и пропустить. Хитрец старый. Пока никого нет, Гринхильда постарается переговорить со мной. Поэтому меня позвали так рано. Заодно, показать власть. А Адель? Или Рихтер? Кто был целью отца? Факт четвёртый. Рихтер. Его странная речь, будь там кто-то кроме меня и отца, он вряд ли бы стал говорить так откровенно. Но зачем там я? Отец хотел, чтобы я это услышал, проникся? Что это – попытка переманить или предупреждение? Именно поэтому мы оба приехали раньше остальных? Вероятно. Есть версия для третьего и четвёртого фактов. Откровенность в небольшой компании. Отец к нему расположен, я не опасен, мне хватает работы и без него. Дальше. Разговор с сёстрами. Что из этого получилось? Гринхильда. Мы разобрались в отношениях, она попросила поговорить с Адель. Итог? Мы отдалились, этого не изменишь, прошлого не вернуть, хоть мы и доверяем друг другу, а это многого стоит. Дальше. Адель. Тут уже интересней. Я убедился, что Рихтер – эгоистичная сволочь. Отношения с Адель у него оставляют желать лучшего, она напугана, он её бил. Мерзавец. Но она что-то чувствует в его поведении, что-то, не связанное с ней. Это возвращает к отцу. Обдумаем. Факт пятый. Готфрид. Он просто заручился поддержкой. Ситуация может быть серьёзной, а может ничего и не значить. Либо заговор, либо разгильдяйство, либо жадность. Самое страшное тут первое. Если повстанцы и впрямь подкармливаются мятежником, тогда будут проблемы. Что ж, пока от него требуется лишь наблюдать и не пропустить нужный момент. Теперь последнее. Теория. Харальд толкнул Дэнеля в бок. Юноша резко проснулся и испуганно уставился на мужчину. Тот перевернулся на спину. Нэль сел на него сверху, упёрся ладонями в живот.

– Слушай меня. Если заметишь нелогичность, сразу скажи, – Харальд решил пересказать ему всю цепочку, так легче было самому всё сопоставить. Юноша кивнул. – Сестра приехала ночью, её послали именно вечером, чтобы ей пришлось переночевать в городе. За это время отец установил в её комнате прослушку. Он – параноик, ему нужно было знать мои мысли, но поставить жучки у меня он не мог – я ведь сразу всё проверил. Он усыпил мою бдительность.

– Зачем ему знать твои мысли? Ему ведь не в чем тебя подозревать? – Дэнель наклонил голову к плечу. Харальд иногда пересказывал ему ход какого-нибудь сложного расследования, чтобы самому в нём лучше разобраться. В такие моменты вопросы не запрещались.

– Нет. Он хотел знать мой настрой, сейчас объясню. Он попросил меня приехать пораньше, как и Рихтера, хотя в этом не было нужды с точки зрения свадьбы. Но в этом был другой смысл. После ужина мужчины обычно идут в курительную комнату, чтобы спокойно побеседовать о мужских делах. Он хотел оставить нас с Рихтером почти наедине. Рихтер, конечно, говорил банальные вещи, да ещё и с таким пафосом, но отец явно его одобрял. Значит, в его словах было что-то важное. Отец хотел, чтобы я это услышал. Присутствие всех остальных при этом было не желательно. Не просто услышал. Он дал мне понять, что одобряет Рихтера, и что я тоже должен быть на его стороне.

– Но почему тогда этот Рихтер не поговорил с тобой напрямую? И когда твой отец успел так проникнуться его идеями, они недавно встречались?

– Хороший вопрос. Возможно, отец был в городе из-за подготовки к свадьбе и зашёл к Адель. Надо будет спросить её. А Рихтер… либо ещё зайдёт, либо так и будет говорить намёками.

– А о чём он говорил?

– Как обычно. У власти должны быть только представители высшей расы и никто иной. Только тогда наша страна достигнет величия.

– А разве сейчас не так?

– В том-то всё и дело.

Где-то в глубине дома гулко ударил колокол. Харальд стряхнул с себя Дэнеля и отправился в ванную. Надо было привести себя в порядок перед обедом. Всё логично. Всё складывается. Надо ещё раз прокрутить в голове пьяный бред Рихтера, ведь что-то там очень нравится отцу, а ему не хотелось идти у него на поводу, но и идти против него он тоже не хотел. По крайней мере явно.

Харальд спустился в столовую всего за пару минут до того, как начали бить часы. Он едва успел сесть за стол, когда на лестнице послышались шаги отца. Хильдегерд вошёл, привычно окинув собравшихся взглядом, полным презрения. Харальду показалось, что на нём его взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных. Могло и показаться. Завтра будет репетиция церемонии – долгое и утомительное мероприятие. Завтра же приедет жених. Значит, надо успеть переговорить с Адель сегодня. Значит, если Рихтер захочет поговорить с ним, то сделает это он тоже сегодня. Харальд задумчиво обмакнул кусочек мяса в клюквенный соус и отправил в рот. Информация. Её слишком много и, в тоже время, недостаточно. И, кажется, в соусе слишком много корицы. Генрих о чём-то тихо беседовал со своей спутницей, Марго шептала что-то на ухо мужу. Общий разговор не складывался. К тому времени, как подали десерт, молчание стало почти невыносимым. Харальд не обращал внимания на то, что ел. Главное успеть переговорить с Адель. Все поднялись из-за стола одновременно, после того, как встал отец. Когда он удалился, кто-то вернулся к столу, кто-то направился к лестнице. Харальд решительно подошёл к Адель.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Тебе утром нездоровилось. Позволь мне проводить тебя в комнату, – Адель непонимающе взглянула на брата, но потом кивнула. Она поняла, что его забота лишь предлог.

Они поднялись наверх к жилым комнатам. Говорить в комнате было опасно, на лестнице их ещё могли услышать из столовой, оставался коридор.

– Адель, скажи, отец виделся с тобой в городе? Заходил к тебе?

– Зачем тебе, Харальд? – она замялась, но потом прямо посмотрела на брата, – ладно. Да, он заходил. Приезжал к фон Шетендорфу. Зашёл проведать меня, я тогда только родила. Ушёл разочарованным, он тоже хотел, чтобы родился мальчик. Потом долго разговаривал с мужем. Я не знаю о чём. Прости, Харальд, я, правда, не знаю. Можно мне вернуться в комнату, мне нехорошо.

– Конечно, прости, Адель, – Харальд проводил сестру до комнаты и вернулся к себе. Значит, вот когда они встречались. Он был прав, дело было в Рихтере. Возможно, стоит ждать его визита.

Но Рихтер так и не пришёл. Харальд прождал его до ужина. Дэнель переписывал книгу, сосредоточенно водя электронным пером по бумаге. Короткие, но сильные разряды оставляли ожоги на специально обработанных листах. Маленькая батарейка работала несколько месяцев, а выглядело так, словно написано чернилами. Ещё одна блажь. Настоящих чернил сейчас уже не найти. Харальд отложил книгу, которую читал, и встал. Чего выжидает Рихтер? Или всё-таки не в нём дело? Пора было идти на ужин. Харальд неторопливо переоделся и вышел из комнаты.

Электронное перо чуть потрескивало, выводя слова по белой бумаге:

Слова странным эхом отдавались в голове Дэнеля. «Я просто жить не буду без тебя». Слова, всего лишь слова, написанные человеком, который уже давно умер. Слова, не понятно о чём, неизвестно кому написанные. «Я просто жить не буду без тебя». Слова, пульсирующие в мозгу. Если бросит, то не буду. Ни за что. Я его, а он мой. Харальд. Дэнель произнёс имя вслух, пробуя на язык. В его глазах тревога, в последнее время он так напряжён. И в тоже время, так нежен. Это непривычно, странно. Имя, теперь есть имя. Словно пелена упала, словно очнулся от сна. Теперь можно уйти… или остаться по собственной воле. Своя воля. Ненависть. В памяти вспыхивают воспоминания, яркие, тревожные, тусклые, странные. Дождь и серый асфальт, холод, ненависть, огонь внутри. Бледно-голубые глаза и протянутая рука. Так они встретились. Голубые глаза погасили ненависть, заставили многое забыть. Но тот же человек и вернул его обратно, вернул другим, обновлённым. Сильным, бессмертным. Потому что, пока жив он, я тоже буду жить. Сердце бьётся пойманной птицей. Хочется защитить, он ведь так уязвим, один против всего мира. И согреть, согреться самому, спастись от дождя. Внутри просыпается огонь, что когда-то горел в груди. Он сказал, «ты поймёшь». Что это за книга, о чём эти слова? Что за чувство они описывает, что так сильно откликается на них? Дэнель перевернул страницу. Глаза болели, пальцы шевелились с трудом, но работы ещё было много. Он устал, наверное, из-за этого в голову лезут странные мысли. Харальд. Хотелось снова его увидеть, почувствовать. Он там, внизу, с другими людьми, кто-то дружелюбен, кто-то даже опасен. Хочется быть рядом.

В спальне – измятая постель, воспоминание о тепле, которое только он может дать ему. Дэнель отделился от измученного тела. Мир вокруг выглядел иначе. Пульсирующие нити, переплетённые в сложный узор, мерцание, не видимое глазу. Где-то далеко за стенами, дальше по дороге, этот узор становился болезненно неправильным, изощрённо безумным, диким. Вниз, двери, стены – не помеха. К нему.