Тень Бешеного

Если по предыдущим книгам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым, по прозвищу Бешеный, прошу простить Автора за короткое напоминание об основных событиях одиссеи нашего героя. Делается это для тех, кто впервые встречается в этой, двадцатой, книге серии с главными персонажами повествования.

Итак, Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году прошлого столетия, трех лет от роду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений… Был несправедливо осужден. Чтобы доказать свою невиновность, бежал из колонии, встретил свою любовь — удивительную девушку по имени Варвара, был реабилитирован, но во время столкновения с врагами потерял любимую — Варвара погибла.

В отчаянии он снова отправляется в афганское пекло, чтобы найти там смерть. Получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами и в горах Тибета обрел своего учителя, прошел обряд Посвящения…

Обстоятельства сложились так, что Савелию Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить имя и фамилию. Он стал Сергеем Мануйловым: невысоким, плотного телосложения блондином с тонкими чертами лица и пронзительно–голубыми глазами.

В предыдущей книге «Ученик Бешеного» рассказывалось о том, как двойная жизнь чиновника Администрации Президента России и серийная гибель в Москве состоятельных людей таинственным образом оказываются связаны. Ученик и друг Савелия Говоркова Константин Рокотов и его команда берутся за расследование этих странных смертей, но встречают яростный отпор неведомого противника. Становится ясно, что пришла пора Бешеному, находящемуся на другом конце света, возвращаться в Россию, чтобы помочь в расследовании Константину Рокотову…

Книга заканчивается так:

«… — Очень странно, — задумчиво протянул Широши, — не нравится мне эта история, равно как и непонятная смерть здоровяка Стельникова. Есть еще и третья история, которую я вам сейчас расскажу. Если все их рассматривать в одном контексте, похоже, в России опять что-то большое и гнусное затевается…

— А третья история как-то связана с Синеоковым или Стельниковым? — выстраивая логическую схему, поинтересовался Савелий.

— Внешне никак, но, возможно, за всеми тремя историями стоит один человек или одна и та же группа людей, а это очень опасно для России.

— Так расскажите, Что вам обо всем этом известно! — повелительно сказал Савелий.

Широши бросил на него цепкий взгляд и начал:

— Один русский ученый–ядерщик из Новосибирска разработал технологию использования тория вместо урана на атомных электростанциях. Я сам не большой знаток технологических тонкостей, но смысл этого изобретения в том, что ториевый реактор способен работать без перезарядки от тридцати до пятидесяти лет. Однажды загруженное ядерное топливо заканчивается к тому времени, когда сама станция исчерпывает свои ресурсы. Нынешние же урановые реакторы пополняют землю ядерными отходами каждые полтора–два года. И главное, если использовать торий, а не уран, в реакторах не образуются плутоний и иные трансурановые элементы. Представляете, какой прорыв в экологии можно совершить? — воскликнул Широши.

Савелий давно знал, что его соратник озабочен экологическими проблемами, но каким боком экология задевала истории Синеокова и Стельникова?

— Вполне представляю, — произнес Савелий. — Так надо поскорее внедрять эту технологию, и дело с концом!

— Я точно так же думал, когда впервые узнал об этом открытии. И стал искать встречи с изобретателем — готов был вложить крупную сумму в создание такой станции или в переоборудование старой. Наше сотрудничество было бы взаимовыгодным: у него патент и все права, а у меня финансирование. Вы же знаете, как я интересуюсь любыми новыми видами энергии?

— Знаю–знаю, — поспешил ответить Савелий, без всякого удовольствия вспоминая свои приключения на острове Маис, где когда-то располагалась секретная советская лаборатория. — Так вы договорились с этим ученым?

— Мы не встретились, потому что на него было совершено два покушения и он буквально чудом остался в живых, — серьезно сказал Широши.

— Выяснили, кто покушался? — Бешеный любил точность.

— Пока нет. Даже исполнителей не нашли, а уж заказчиков… — Широши поднял взор к небу.

— Пора нам с вами обоим ехать в Москву! — убежденно выпалил Савелий.

— Как приятно, когда наши мнения полностью совпадают, — загадочно улыбнулся Широши.

— Так, когда едем? — Савелий горел от нетерпения.

— Буквально на днях. Звоните вашему московскому приятелю и скажите, что обязательно встретитесь с ним на следующей неделе и займетесь вместе с ним расследованием всех этих загадочных смертей…

Так Бешеный и поступил…

Позин продолжал вести свой расслабленный образ жизни, на службу заглядывал редко. Когда нужно было, пользуясь своими давними связями, организовывал представителям региона какие-то деловые встречи, а так как он водил их на премьеры и презентации, то все были очень довольны. В наше время в Москве почти каждый день что-то презентуется — то дорогущий бутик, то магазин–салон, торгующий эксклюзивными ювелирными изделиями или автомобилями престижных марок, стоимость которых сравнима с годовым бюджетом иного областного центра. На подобные мероприятия как мухи слетаются всевозможные звезды и звездочки шоу–бизнеса в надежде на халяву вкусно поесть, попить да и подарок какой-нибудь получить. Иногда сбывается.

Непыльная работка замещать представителя Долоновича в Москве не требовала, конечно, того напряжения мозгов, как прошлая работа «при Ельцине». Можно было бы сказать, что Позин вполне наслаждался происходящим, если бы не сидели глубоко в нем две занозы. Первой была гибель Ленки Шестаковой, которую демонстративно застрелили в ее съемной квартире. Ему не хватало ее искреннего, доброго к нему отношения, и потом — он переживал, что ему так ничего и не удалось выяснить об обстоятельствах ее убийства.

Чудо–сыщик, обещанный Миленой, был все время чем-то занят и даже не нашел времени, чтобы встретиться, а делиться своими подозрениями по телефону осторожный Позин счел излишним. Милена предлагала ему какую-то потрясающую пожилую даму, причем из «бывших», что до некоторой степени гарантировало, что это не откровенный обман, но Александр как человек здравомыслящий от подобного эксперимента отказался. Вторая заноза была, возможно, и поострее. Позин периодически укорял себя за то, что опять потерял Савелия.