Чтение онлайн

– Алевтина Серышева письмо прислала, говорит, урожай нынче богатый будет. Тревожится, успеют ли собрать, – сказала Мирослава как бы между прочим. Велес не пошевелился. Она сменила тему: – Мстислав Ильменский докладывает: большие войска у западной границы стягиваются. Датчане и илийцы. Но есть промеж них и византийские стяги…

Она замолчала.

– Лушенька, что? Не молчи.

– Олега больше нет. Он упал с верхней анфилады дворцового комплекса и разбился. – Мирослава ахнула, прикрыла рот рукой. Велес продолжил: – Сразу после аудиенции и вручения верительной грамоты.

– Флавий принял ее?

– Да, с требованием предоставить Залог власти в течение суток.

Мирослава прикрыла лицо руками:

– Но как узнал он? Ведь ни одна живая душа не знала…

Велес положил депешу с красной печатью на стол, отозвался горько:

– Теперь мы о том не узнаем. Велидарь, который присутствовал на аудиенции, мертв. Флавий выражает соболезнования – Велес небрежно кивнул на депешу.

Мирослава в ужасе покачала головой, тревожно заломила руки.

– Лушенька, раз так, ей нельзя возвращаться сюда, – сказала она решительно. – Под любым предлогом. Если можно, я побуду с ней.

– А где Ярушка? – Катя беспомощно оглядывалась по сторонам. Посмотрела на Данияра: – Мы ее там оставили? На поляне той?

Она шагнула к поводырю, схватила его за рукав, заставив развернуться и посмотреть ей в лицо.

Данияр отвел взгляд:

– Я не смогу вернуться туда… Не смогу ее забрать.

Катя отпрянула, пальцы разжались, руки безвольно упали.

– То есть как – не сможешь? Ты же понимаешь, что они с ней там сделают?

Данияр поднял на нее взгляд – злой, холодный:

– Понимаю. Потому не позволю тебе туда соваться. Я за тебя головой отвечаю.

– А я – за нее!

– Я. Не. Могу. Ее. Оттуда. Вытащить! – проорал Данияр и шагнул к дереву.

Она видела, как его пальцы барабанят по шершавой поверхности. Плечи поднимаются тяжело, обреченно.

– Я не могу ее оттуда вытащить, – повторил он шепотом.

– Значит, я это сделаю без тебя.

Катя развернулась и направилась к селению, возвращаясь на дорогу, по которой они прошли днем. В темноте поскользнулась, чуть не упала – успела схватиться за ветку, ахнула.

– И сгоришь на том же костре, – Данияр даже не пошевелился. Он стоял у того же дерева и говорил ей в спину. Катя поежилась под его взглядом, словно прожигающим кожу между лопаток.

Катя пошла дальше по дороге. На этот раз осторожнее.

Подняв с земли корявую ветку, наступила на ее конец ногой, потянула на себя другой. Ветка хрустнула. Катя очистила ее от мелкой сухой листвы, оперлась на нее, будто на посох. В груди разрасталась досада – как они так могли ошибиться, взять и потерять под носом стражников Ярославу.

– Надо Анну найти, – отчетливо проговорил Данияр. – Ее нет в Дряговичах. Следовательно, казни до ее приезда не будет. Значит, у нас есть время. А у нее, как у невесты короля, есть право помилования. Мы расскажем ей всю правду и попросим заступничества.

Катя замерла. Медленно обернулась и посмотрела через плечо:

– Как много времени это займет?

Он стоял, скрестив руки на груди, мрачный и злой, смотрел мимо Кати, будто не желая встретиться с ней взглядом.

– Сколько бы ни заняло, начинать надо прямо сейчас.

Катя неохотно шагнула назад, на поляну.

– Что надо делать, говори.

Данияр огляделся:

– Сейчас – устраиваться на ночлег. – Он остановил жестом протест Кати, повторил более жестко: – Сейчас – спать… На заре двинемся. – Он посмотрел вдаль, проговорил тихо, будто озвучивая собственные мысли: – Утренний туман свяжет все пути, по нему словно по ковру дойдем. Он растает к утру, проглотив все наши следы.

Катя стояла перед ним, опустив руки. В голове ворочались мысли: одна цеплялась за то, что он прав, что все равно не удастся ворваться в город и отбить Ярославу, но вместо нее тут же приходила другая, ковыряла ржавым гвоздем под сердцем:

– А если мы опоздаем?

Данияр перевел на нее взгляд. Девочка вспомнила, что Ярослава знала о поводыре что-то еще, чего он не рассказал Кате. Сейчас он больше всего походил на хищную птицу, опасную и жестокую. Ее должно было успокаивать, что отец не приставил бы Данияра к ней, если бы он мог быть опасен. Да и только что он говорил, что за нее отвечает головой. Что же тогда в его облике пугало до дрожи в коленках? Даже не до дрожи. До икоты.

– Что, если мы опоздаем? – повторила она с нажимом.

Он покачал головой:

– Мы узнаем об этом…

– Как? – Катя преградила ему путь.

– Не забывай, у вас общая кровь. Ты почувствуешь… А сейчас пошли.

И, словно опасаясь новых расспросов, направился в сторону, противоположную селению. Сумерки быстро сомкнулась за его спиной, будто приняв за своего. Надо было догонять поводыря. Катя немного помедлила, прислушиваясь к протяжным стонам, поднимавшимся из низин. В них чудились голоса неживых. Злой шорох крался, окружая, тревожил прошлогоднюю листву. Кате померещились болотно-зеленые огоньки, будто они, подрагивая, загорались то справа, то слева, то сзади. Совсем близко.

Хрустнула ветка за спиной, спугнув притаившуюся сову. Катя вскрикнула и что было сил побежала за Данияром, буквально свалившись на его руки за ближайшим деревом.

– Ты чего?

– Там кто-то есть!

Он снисходительно усмехнулся. Подхватив лунный блик, застывший на черной луже, поднял его и бросил в кусты. Белый луч пролетел над поляной, упал в листву с противоположной стороны, спугнув молоденького, не сбросившего до конца зимнюю шубку зайца.

Поводырь засмеялся. Катя отодвинулась от него, вздернула подбородок.