Чтение онлайн

Однако он различил запах ужаса еще до того, как перешагнул порог распахнутой двери: вокруг все было забрызгано кровью. Она стекала по стенам и была даже на потолке, куда, должно быть, артерия выпустила алый фонтан. Тоненькие ручейки бежали по полу, словно следы улиток, выпачканных в красном. А в центре, в красно-коричневой луже, лежала Джемиза. Она была обнажена. И обезображена. Чудовищно. Единственный оставшийся глаз был широко раскрыт, но ничего не видел. Ганс сразу понял, что смерть наступила не мгновенно, но после долгих мучений; запястья все еще были связаны за спиной, а на распростертом теле, которое было когда-то самим совершенством, всюду были видны следы избиения и порезы.

Гансу с первого взгляда стало ясно, что она мертва. Он судорожно вздохнул. Мурашки теперь переселились в желудок.

— Проклятие, Джемми, прости, что не отдал тебе ту серьгу, — сказал он тихим-претихим голосом. Он смотрел на лежащее тело, не в силах оторвать взгляда. Губы пересохли, а желудок готов был вывернуться наизнанку.

— Это не иллюзия, Ганс, — сказал голос.

Ганс машинально дернулся, хотя и узнал голос. Блуждающий Глаз вернулся.

Ганс не откликнулся и даже не кивнул. Конвульсивно содрогающийся желудок не дал ему возможности произнести хоть слово. Ганс едва успел отвернуться и извергнул все его скудное содержимое вперемешку с обжигающей рот желчью как раз в тот момент, как в номер, шумно топая, вошли трое Красных.

Глаз предусмотрительно исчез при виде грозного трио городских стражей, двое из которых держали наготове взведенные арбалеты. Стрелы были нацелены на Ганса.

— Стало быть, доносчик был прав, — сказал долговязый худой малый с безобразными трехцветными усами и странными желтоватыми глазами. Он смотрел на чужеземца так, словно ждал команды спустить тетиву.

Младший сержант, командовавший тройкой, ткнул пальцем в сторону Ганса. Он не отличался огромным ростом, но был достаточно крепок, кривоватый рот наводил на мысль о том, что он был по меньшей мере однажды крепко бит.

— Повернись и заведи руки назад, парень, чтобы я мог их связать.

— Послушайте, — сказал Ганс, вглядываясь в злые глаза. — Я только что вошел и увидел ее. Разве вы не видите, что меня только что вырвало... видите? — Он незаметно огляделся. Блуждающий Глаз вновь отправился блуждать, вероятно, весьма поспешно. Ганс понял, что рассчитывать на него, как на свидетеля, не приходилось.

— Прекрасно, — сказал младший сержант равнодушно. При каждом слоге его рот странно дергался. Глаза смотрели холодно из-под мохнатых, словно коричневые гусеницы, бровей. — Ты собираешься повернуться, как я велел, или подождешь, пока тебя продырявят?

У Ганса не было желания поворачиваться спиной к этой троице разъяренных мужчин. Неважно, были ли они городскими стражниками в форме или нет, эта компания производила впечатление людей, которым доставит колоссальное удовольствие избить его в кровь. Богатый опыт подсказывал ему, что настало время выказать повиновение. Изо всех сил стараясь выглядеть кротким, он медленно повернулся и завел руки назад.

— Свяжи-ка ему запястья, Нэт, да хорошенько. А потом позаботься освободить его от всей стали, которая на нем висит. Так кто ты такой, парень?

— Ганс с юга. Ой! Я с уважением отношусь к арбалетам, и совершенно необязательно пытаться перерезать мне запястья кожаными ремнями!

— Для тебя, может, и необязательно, — пробурчал человек позади него и сделал еще один оборот ремня, да так, что заставил Ганса вздрогнуть и присесть.

Ганс перебрал в уме несколько ругательств и решил, что будет мудрее оставить их при себе.

— Продолжай рассказ, парень.

— Мое имя Ганс. Я прибыл сюда... с юга, но живу здесь уже несколько месяцев. У меня здесь есть друзья... один из них Аркала. А еще Гайсе и Римизин. Я одно время жил вместе…

— Та-а-ак. Стало быть, ты знаешь некоторых из Красных по имени, во всяком случае, говоришь, что знаешь. Честные люди редко бывают знакомы с полицией. А кто эта бедняжка... или, вернее, кем она была до того, как тебе вздумалось с ней развлечься?

— Ее имя Джемиза, но я к этому не имею никакого отношения. Я просто нашел ее здесь. Только что. Клянусь.

— Разумеется.

Связав Гансу руки, так что они мгновенно затекли, трое Красных начали снимать с него оружие. Они были неприятно удивлены богатством его коллекции. При этом не заметили две смертоносные звездочки и метательный нож.

Потом тот, кого звали Нэт, обошел пленника кругом и нанес ему сокрушительный удар в живот. Кулак отскочил от сильных напрягшихся мышц, однако Ганс рухнул на пол, не в силах удержаться на ногах и что-либо предпринять, чтобы избежать следующего удара. В исполнении пары кованых сапог.

— Ладно, хватит с него, Нэт. Подними ублюдка и выведи отсюда. Пепел и Угли, хорошо же ты поработал над бедной маленькой девочкой! — Усы младшего сержанта извивались, когда он дергал ртом.

— Я сказал, что я…

Нэт не отказал себе в удовольствии оборвать никому не интересные излияния невинной души ударом кованого сапога в бок. Задохнувшись от боли, Ганс решил молчать.

— Тив! Я слышал об этом парне, — сказал третий Красный, вооруженный арбалетом. — Сдается мне, он и впрямь друг сержанта Гайсе. Может, нам просто отвести его в караулку и отнестись повнимательнее к его словам?

— О, — сказал младший сержант, — я всегда очень внимателен к убийцам, которые пытают и режут своих жертв, прежде чем прикончить! И к чужеземцам тоже.

— Господин, — прохрипел Ганс с пола, — не позволите ли мне сказать кое-что…

Младший сержант скорчил кислую мину, но все же взвесил предложение.

— Ладно, Нэт, подними его на ноги и дай своим сапогам отдохнуть. Говори, парень.

— Э, господин младший сержант... посмотрите на кровь. Посмотрите на нее.

— Смотрю. И это просто сводит меня с ума!

— Меня тоже, — прорычал Нэт. — Сдается мне, что я слабо затянул эти ремни!

— То, что осталось от этой девушки, уже остыло и окоченело, — заметил Ганс, стараясь говорить убедительно, — и посмотрите на кровь. Вы знаете, как выглядит старая кровь... она коричневая, как прошлогодний каштан, и затвердевшая. Кто бы это ни сделал, он сделал это давно — много часов назад. Если бы это сделал я, неужели я остался бы здесь, чтобы меня поймали и пытали?