Тень маньяка
Шрифт:
Дороти пошла в спальню и сняла покрывало с кровати. Она достала из шкафа ночную рубашку и повесила ее в ванной. С этого момента ее движения были чисто автоматическими, выработанными многолетней привычкой.
Пока она раздевалась, диктор рассказывал что-то о положении в Азии. Сообщение о демонстрации и беспорядках в Вашингтоне было заглушено звуком водяных струй, когда она принимала душ. Через открытую дверь ванной, пока Дороти вытиралась и надевала ночную рубашку, на экране телевизора видна была невероятно уродливая пожилая пара, ухмыляющаяся в поддельном экстазе от кофейника с быстрорастворимым кофе.
Скоро должны были передать прогноз погоды, который подсказал бы ей, какую одежду подготовить к утру. Она открыла окно и пошла в гостиную, чтобы не пропустить его.
Диктор говорил что-то о самых последних событиях.
– Из частной клиники в Топанга Каньон бежали пациенты, оставив четырех убитых… Дороти вскрикнула и прибавила громкость.
–..опознанные жертвы явно неожиданного покушения – это доктор Леонард Гризволд, 51 года, владелец и главный врач клиники, миссис Миртл Фрилинг и Герберт Томас из состава медперсонала…
– О, господи, – сказала Дороти.
В этот момент зазвонил телефон.
Она побежала в спальню и подняла трубку.
– Мисс Андерсон? Говорит лейтенант Барринджер из полицейского управления Лос Анджелеса.
Было плохо слышно из-за шума телевизора. Лейтенант говорил что-то о том, как были обнаружены тела.
– Я знаю, – сказала ему Дороти. – Я только что слышала об этом по телевизору.
Сквозняк от окна ванной не мог дойти до нее, но Дороти вдруг почувствовала ледяной холод. Она не расслышала следующих слов лейтенанта и напрягла слух.
–..очевидно, одна из пациенток, вы должны помочь нам опознать ее. Пожилая женщина, около шестидесяти пяти, невысокого роста, худая, в очках без ободков…
– Миссис Полачек, – сказала Дороти. – Френсис Полачек. П-о-л-а-ч-е-к. Нет, я не знаю. Она была вдовой. Кажется, она жила в Хантингтон Парк, у нее там сестра.
– Сколько еще пациентов было в санатории? – Пять. – Сквозняка уже не было, но Дороти колотило. – Ради бога, скажите мне, что случилось…
– Вы могли бы назвать мне их фамилии?
– Да. – Дороти глубоко вздохнула. Она почувствовала слабое движение воздуха. Она обернулась и увидела, что дверь стенного шкафа в спальне открывается. Дороти закричала, но было слишком поздно…
За несколько секунд в квартире были открыты четыре вещи. Окно в ванной. Дверца стенного шкафа. Ящик стола, где лежал кухонный нож. И сонная артерия на шее Дороти.
На телеэкране в гостиной диктор уверенно пообещал, что завтра погода будет ясной и теплой.
Глава 8
Лучи утреннего солнца струились из окна за спиной доктора Виценте, образуя нимб вокруг его лысой головы.
Карен, сидевшая у стола напротив него, щурилась от яркого света. От бессонницы было ощущение песка в глазах, и она отклонилась назад, чтобы спастись от безжалостного сияния. Но труднее было избежать прямого взгляда полицейского психиатра. И его прямых вопросов.
– Почему ваш муж находился в клинике?
– Послушайте, – Карен покачала головой, – я все объяснила вчера вечером лейтенанту Барринджеру. Разве вы не могли прочитать все, что вам нужно, в его записях?
– У меня есть протокол вашего допроса, – доктор Виценте взглянул на лежащие на столе несколько отпечатанных листков. – Но вы могли бы нам помочь, если бы дали дополнительную информацию, – он улыбнулся ей. – Например, вы упомянули о «нервном состоянии» вашего мужа. Это как-то неконкретно. Не могли бы вы описать его поведение?
– В общем-то, особенно нечего описывать. Разве что выглядел он очень спокойным. Слишком спокойным.
– Ушедшим в себя?
– Пожалуй, можно сказать и так. Он подолгу сидел. Не читал, не смотрел телевизор – просто сидел. Не проявлял никакого интереса к тому, чтобы встретиться с друзьями, сходить куда-то поужинать или в театр. А потом у него вошло в привычку спать до полудня.
– Он жаловался на усталость?
– Нет. Брюс никогда не жаловался. Он вообще никогда не говорил о своем самочувствии.
– А о чем он говорил?
– Ну, сначала он собирался разослать резюме о своей профессиональной квалификации, попасть на собеседование в различные фирмы. До призыва в армию он работал программистом. Но не думаю, чтобы он успел сделать что-то конкретно.
– Вы его не расспрашивали об этом?
– Нет. Потому что я видела – что-то не так, хотя он не хотел говорить о том, что его угнетало.
– Но вы должны были обсудить это до того, как принять решение поместить его в клинику.
Карен заставила себя выдержать взгляд доктора Виценте.
– Брюс решил все сам. Он знал, что у него проблема, и хотел получить помощь.
– Понимаю, – доктор Виценте откинулся в кресле. – Но, насколько мне известно, клиника была очень дорогой. Вы, разумеется, знали, что можно получить бесплатное лечение через управление по делам ветеранов.
– Нет, Брюсу претила мысль о госпитале для ветеранов…
– Почему?
– Он говорил, что палаты для душевнобольных как тюрьма, только хуже. Он не мог вынести мысли, что будет заперт как какое-нибудь животное…
Голос доктора Виценте звучал мягко:
– Ваш муж когда-то был в палате для душевнобольных госпиталя для ветеранов, миссис Раймонд? У Карен на глаза навернулись слезы:
– Не говорите так о Брюсе. Я же сказала вам, что он добровольно лег в клинику, и доктор Гризволд считал, что он готов к выписке. Он не сумасшедший, и никогда им не был.