Шрифт:
Глава 1
Я летел вниз, прямо на маячащую впереди широкую спину Ютаки. На долю секунды сознание выхватило картинку залитого солнечным светом внутреннего дворика в окружении розовых лепестков, выстроившихся рядами сакур и играющих всеми цветами радуги моря экзотических цветов. У стенки тихо журчал чудом не поврежденный искусственный водопад, извергающий ручеек воды прямо в окутанную кувшинками лилий каменную чашу. Идеальная обстановка для медитаций и отдыха в умиротворяющей обстановке зеленых пальм и цветущих растений. В жестокую реальность возвращали распростертые на брусчатке восемь порубленных на куски тел в черных комбинезонах, плавающих в лужах собственной крови. Искореженные и дымящиеся части корпусов квадрокоптеров, усеявшие пространство дворика железными осколками, дополняли картинку творящегося вокруг апокалипсиса.
Лезвие поднятой катаны хищно сверкало, готовое обрушиться на убийцу родителей. Но когда я взмыл вверх, сильно оттолкнувшись носками от перил веранды, Ютака обладающий обостренным чутьем хищника, что-то уловил. Дернул мечом вперед, отшвыривая шуангоу, вместе с Ваном и резко метнулся в сторону, разворачиваясь.
Два блестящих клинка скрестились с жалобным звоном. Мори чуть сдвинулся вперед, отклоняя мое лезвие в сторону, и коротко рубанул сбоку. Удар был молниеносным, и уйти от него удалось только чудом, откинувшись назад. Следом за клинком самурай развернулся и выстрелил пяткой. Я успел подставить рукоять катаны, защищая печень, но это слабо помогло. Уширо гери отбросил меня назад, опрокинув на каменный пол. Рукоять вдавилась в ребра, от силы удара в глазах на секунду потемнело. Но тело помнило вбитые на всю жизнь рефлексы и действовало автоматически. Я скруглил спину, прижал подбородок к груди и мягко приземлился на каменные плиты пола. Перекувыркнулся, выронив катану, встал на ноги. Тут же меня шатнуло от запоздалого приступа боли.
Маска из черного металла частично закрывала лицо самурая, оставляя открытым подбородок, часть щеки и губы. Тем страшнее выглядела торжествующая ухмылка Мори — будто неподвижная на протяжении веков железная статуя внезапно улыбнулась. Ютака, продолжая злобно скалиться, шагнул вперед. Катана поднялась для последнего смертельного удара.
— Кьяяя, — заорал ринувшийся в атаку Ван. Самурай прыжком ушел в сторону, разрывая дистанцию. Замелькали блестящими стальными лопастями шуангоу. Вьетнамец пытался поддеть лезвиями-крючьями предплечья и лодыжки самурая, зацепить шею. Ютака отточенными скупыми движениями уходил от противника, работающего парными мечами со скоростью автоматической овощерезки, парировал катаной опасные выпады в руки и шею.
Я подобрал меч, качнулся на носках, примериваясь, и прыгнул вперед. Японец только что отбил очередную атаку Вана и сделал шаг влево. Катана метнулась вбок, зацепив краем лезвия грудь старика.
Вьетнамец шумно выдохнул, на груди, сквозь лохмотья порезанной ткани, набухла и засочилась кровью вспоротая полоска кожи. Заструились и растеклись по телу карминовые ручейки, оставляя красные дорожки и кляксы на рубашке и штанах.
Старик побледнел, отшагнул назад, пошатнулся и осел на брусчатку.
Теперь уже я помешал Ютаке добить деда. Мой первый удар сверху вниз Мори с легкостью парировал лезвием, второй принял у самой гарды и сразу же с силой оттолкнул меня назад, влепив вдогонку сильнейший «май-гери» в грудь, от которого у меня внутри все оборвалось.
Я улетел прямо в зеленые заросли цветочной клумбы, сшибая затылком разноцветные лепестки, сминая телом жалобно хрустящие стебли. Ютака, довольно ухмыляясь, прыгнул следом. В боевом кураже он не заметил, как еле скрипнув, приоткрылись раскуроченные взрывами ворота, и на пороге появилась дымящаяся худощавая жилистая фигура. С перемазанным землей лицом, запекшимися черными ссадинами и засохшими потеками крови Тадао напоминал живого мертвеца, выбравшегося из могилы. Толстый бронежилет с огромными пулевыми вмятинами и разорванная зеленая камуфляжная форма ещё больше усиливали сходство с зомби.
Руки в черных обрезанных перчатках развернули снайперскую винтовку. Дуло уставилось на спину Ютаки, палец плавно нажал спусковой крючок.
Тадао даже не стал вскидывать оружие к груди, выстрелил от пояса. Винтовка глухо бахнула, вокруг Мори засветился багрово-красный купол, но защита не сработала и спина самурая содрогнулась, взорвавшись брызгами крови.
— Какого демона?! — прохрипел Ютака, поворачиваясь к новому противнику. Сквозь отверстие купола заструилась красная дымка, а сама защитная оболочка начала меркнуть и медленно растворяться в воздухе.
Наемник опять нажал на спусковой крючок, но опоздал. Мори отскочил в сторону, и коршуном стремительно прыгнул к противнику. Навстречу мелькнула размазанная в воздухе тень Вана.
Старик налетел сбоку и умудрился зацепить клинком-крюком бок Ютаки. Кровь хлынула водопадом, заливая алым потоком серые камни брусчатки. Но и самурай не остался в долгу, лезвие катаны со свистом разрезало воздух и обрушилось на вьетнамца. Ван сумел подставить второй меч, одновременно отшагивая назад и в сторону. Бритвенно-острый клинок сумел прогнуть шуангоу, и срезать лоскут кожи со лба старика. Вьетнамец побледнел и отступил, шатаясь, вытирая ладонью струящуюся кровь. Его удерживала на ногах только невероятная сила воли и чувство долга.
Тадао выглядел немногим лучше. По испачканному лицу наемника текли крупные капли пота, красные воспаленные глаза слезились. Патроны в винтовке закончились, и он достал из пристегнутых к поясу ножен огромный тесак, напружинил ноги, готовясь прыгнуть на самурая.
Ютака рычал от бешенства, наступая на противников. С распоротого бока и со спины стекали багровые ручейки, пятная лохмотья пиджака и брюки. За самураем тянулась жирная кровавая дорожка, а модельные туфли, бесшумно двигающиеся по земле, оставляли смазанные опечатки прорезиненных подошв.
«Как он до сих пор не вырубился от кровопотери?» — невольно поразился я. Обычный человек уже лежал бы на земле без сознания и через полминуты скончался, а этот бодр, энергичен и готовится добить израненных противников.
Думать о странном феномене было некогда. Ещё две-три секунды, и Ван с Тадао будут располовинены катаной.
Я собрался, ощутил, как на ладони заплясали-завертелись голубые искорки, скручиваясь в пылающий шар и крикнул:
— Ютака!
Самурай боком развернулся, продолжая контролировать находящихся в нескольких метрах противников. Увидел пляшущий на ладони шар голубого огня, и изумленно воскликнул:
— Изаму? Так это ты гаденыш?!
— Угадал, — криво усмехнулся я и метнул голубой шар прямо в ненавистную рожу убийцы. — Это тебе за родителей! Лови!
Пламя потемнело и бессильно расплескалось по маске всполохами синих искр. Серый густой дым повалил от лица самурая, распадаясь хлопьями и растворяясь в безоблачном синем небе.
— Аааа, нееет, только не это! — протяжно завыл Ютака, отбросив катану.
Шатающийся и рычащий от болисамурай отбросил маску в сторону, открыв лицо, обезображенное вздутыми красными шрамами и черной потрескавшейся кожей. И сейчас родовое пламя Огавы жадно пожирало незащищенный подбородок и губы. Кожа трещала, чернела и обугливалась, на моих глазах, покрываясь лопающимися кроваво-желтыми волдырями.