Чтение онлайн

— Да. Хорошо. — Терехов услышал в собственном голосе отчётливое удовлетворение. Он не знал, успокоит ли наконец демонов Гиацинта жестокое избиение, устроенное им "Анхуру". По правде говоря, он в этом сомневался. Но знал, что по крайней мере добился в этом деле какого-то прогресса, а демонстрация того, что он в конечном итоге не растерял мастерства была, по его скромному мнению, чертовски убедительной. Лучше всего же было то, что он не поддался практически неодолимому побуждению самостоятельно повесить или выкинуть в космос Клинье и его выживших офицеров — как абсолютный минимум эту хладнокровную, кровожадную садистку Домьер. Терехов ни на мгновение не сомневался, что всех их ожидает; однако вопрос, сделал ли он это во имя правосудия, или просто чтобы притушить их кровью пожар собственной жажды мщения, был из тех, на которые он предпочёл бы никогда не отвечать. И не только перед самим собой. Ответить на этом вопрос пришлось бы также и перед Шинед, даже если бы та никогда его не задала вслух.

— Всё-таки, — сказал он, размышляя вслух, — нам повезло.

— Некоторые сами куют свою удачу, шкипер, — отозвался Фитцджеральд, разглядывая капитана сквозь завитки пара, поднимавшиеся над его чашкой с кофе.

— Не надо заливать, Анстен, — криво улыбнулся Терехов. — Ещё скажите, что не сочли меня спятившим, когда я предпочёл заманить их настолько близко… если сможете!

— Ну… — начал было Фитцджеральд, поражённый тем, что капитан поднял в их разговоре данную конкретную тему.

— Разумеется, так и было. Ради всего святого, Анстен! У нас в пусковых были ракеты Марк-16. Я мог бы превратить любого из них — или обоих — в металлолом, не оставив другого выбора, кроме как сдаться, вообще не позволив им выйти на дистанцию поражения энергетического оружия. Разве не так?

— Да, сэр, могли бы, — тихо произнёс Фитцджеральд. — И, полагаю, если я собираюсь быть честен, то должен признать, что действительно задумывался о том, что это не было лучшим с тактической точки зрения выбором.

Даже сейчас старпом был немало удивлён тем, что между ними мог происходить такой разговор. Он помнил свои прежние сомнения насчёт Айварса Терехова и шрамов, которые должен был оставить после себя Гиацинт. По правде говоря, он всё ещё не был убеждён, что те сомнения были ошибкой. Но бой против "Анхура" и психопатов Клинье во многом их развеял. И, что во многих отношения было гораздо важнее, бой этот, похоже, положил конец затянувшейся напряжённости в их с капитаном отношениях.

— Не буду вам лгать, Анстен, — сказал секунду спустя Терехов, опуская взгляд на собственную чашку. — Когда мы выяснили, что это хевы — и, в особенности, что один из кораблей типа "Марс" — это действительно повлияло на мои суждения. Это сделало меня ещё более непреклонным в стремлении не просто разбить их, но сокрушить. Анстен, — капитан оторвал взгляд от коричневых кофейных глубин, голубые его глаза были темны, и в них не было той удерживающей на расстоянии сдержанности, к которой привык Фитцджеральд, — я хотел сделать с ними всё то, что мы с ними сделали. Я знал, как будет выглядеть изнутри этот корабль, когда мы с ним закончим, и я хотел это увидеть. Я хотел это почувствовать.

Ответный взгляд серых глаз Фитцджеральда был спокоен. Возможно, он не был бы настолько спокоен, если бы старпом не слышал интонаций Терехова. Если бы не распознал в них осознание капитаном того, какие демоны таятся у него внутри.

— Но, — продолжил Терехов, — чего бы я ни хотел, к тому моменту я уже решил, какой именно бой собираюсь устроить, если удастся подманить тех, кто бы там ни был, достаточно близко. Это решение я принял до того, как узнал, что они — хевы. Не потому, что я хотел наказать тех, кто устроил бойню моим людям у Гиацинта, но потому, что хотел — мне нужно было — разгромить тех, кто бы там ни был, настолько быстро и настолько жестоко, на такой короткой дистанции и на такой низкой относительной скорости, чтобы у них даже мысли не возникло очистить память своих компьютеров, когда я прикажу им этого не делать.

— Ну, шкипер, — сказал Фитцджеральд, медленно улыбаясь, — вам безусловно это удалось.

— Да, удалось, — согласился Терехов со слабой ответной улыбкой. — Но теперь, когда всё это позади, я понял, что нуждаюсь в вашей помощи, чтобы контролировать себя. — Его улыбка исчезла, и капитан очень твёрдо посмотрел на Фитцджеральда. — На борту любого боевого корабля есть только один человек, перед которым капитан может по-настоящему раскрыться, и это — его старший помощник. Вы — единственный человек на борту "Кисы", с которым я могу это обсуждать… и единственный, кто может, не повредив дисциплине и не подрывая авторитета командования, сказать мне, что, по его мнению, я перехожу грань. Именно поэтому я вам всё это и говорю. Потому, что мне нужно, чтобы вы знали, что я хочу слышать ваше мнение в подобных случаях.

— Я… — Фитцджеральд сделал паузу и отхлебнул кофе. Признание капитана его глубоко тронуло. Предложенные им только что отношения должны были существовать внутри каждой успешно работающей совместно пары из капитана и его старшего помощника. Однако степень и уровень откровенности, о которых он просил — и которые предлагал — достигались только в крайне редких случаях. Фитцджеральд задал себе вопрос, а нашёл бы он в себе силу духа и смелость признать перед другим офицером, особенно перед подчинённым, что ему когда-либо случалось сомневаться в собственных суждениях. Не потому, что считал других достаточно глупыми, чтобы верить, что они не поймут этого сами, но просто потому, что так не делалось.

— Я это учту, шкипер, — тихо, секунду спустя, произнёс он.

— Хорошо. — Терехов, улыбаясь заметно спокойнее, откинулся и опустил чашку и блюдце на колено. Какое-то время взгляд его блуждал по каюте, как будто он собирался с мыслями, потом капитан поморщился.

— Я начинаю составлять отчёт о бое, и буду с нетерпением ждать вашего отчёта, и отчётов остальных офицеров. Особо мне интересно, подметил ли кто-либо вас ту слабую сторону новых дизайнов кораблей, которую обнаружил я.

— Вы не о недостатке рабочих рук? — сухо спросил Фитцджеральд, и Терехов усмехнулся.

— Именно о недостатке рабочих рук, — согласился он. — Мы зашиваемся, пытаясь разобраться с ранеными и повреждениями "Анхура". Даже с учётом взятых на себя нунцианцами забот, у нас и близко нет в наличии персонала, который бы нам потребовался, если бы пришлось брать на абордаж пару неповреждённых кораблей. Что же касается возможности сделать это же одновременно с проведением критического ремонта, особенно если бы нам до того пришлось выделить часть морпехов для независимой операции!..

— Никогда не предполагал, что назову уменьшение подразделений морской пехоты ошибкой, шкипер, — сказал Фитцджеральд, качая головой, — но для нас это на самом деле может оказаться проблемой во время подобных самостоятельных операций.

— Знаю. Знаю, — вздохнул Терехов. Потом пожал плечами. — С другой стороны, прямо сейчас нам больше всего прочего нужен флот, способный вести войну, а не поддерживать мир, и пока что эти дизайны показали в роли чисто боевых машин чертовски возросшую эффективность. Нам просто придётся научиться справляться с проблемами при их использовании в других ролях. И, будем честны, — если бы мы проводили обычную антипиратскую операцию, вместо столкновения с практически современным тяжёлым крейсером, то не ощутили бы эту проблему настолько серьёзно.