Чтение онлайн

Маркс снова рассмеялся, ткнул Макарова пальцем в бок и захлопал в ладоши:

— А если по двенадцать часов работать? По шестнадцать?! Какие перспективы! Какие невиданные возможности!

Макаров догадался, что Маркс попросту шутит, и тоже усмехнулся:

— Пятилетку — в четыре года!

— Совершенно верно! — восхитился Маркс. — Пойдемте скорее, Павел Александрович! С ребятами познакомимся, а заодно и покушаем!

Не дожидаясь согласия, он зашагал в сторону песчаной дюны, на склоне которой росли какие-то чахлые кустики. Макаров тоскливо посмотрел на громадное здание Станции, внутри которого царила приятная прохлада, и потащился следом, глубоко увязая в песке.

Интересно, думал он, стараясь ступать след в след за Марксом, почему они здесь дорожки не проложили? Заметает, что ли? Или взрывается все регулярно, после каждого испытания?

Подойдя к дюне поближе, Макаров увидел, что один из ее склонов обрывается вертикально вниз, словно срезанный громадным ножом. Именно к этому склону и свернул Маркс, а песок под ногами заметно поплотнел и перестал расползаться в стороны. Еще через сотню шагов Макаров увидел, что дюна на самом деле представляет собой трехэтажное здание с единственной ровной стеной, в которой пробиты маленькие круглые окна. Внутрь здания вели два симметричных входа.

Маркс остановился и показал на здание-дюну:

— Жилой корпус. Коттеджи у нас как-то не прижились. Взрывы, землетрясения, твари инопланетные. В одном здании как-то спокойнее, да еще и экономия получается. На первом этаже кафе и клубы, ерунда вроде бассейнов и спортзалов — под дюной, а на верхних этажах личные апартаменты. Все до единого — с видом на море!

— А свободная комната найдется? — поинтересовался Макаров.

— Комната? — нахмурился Маркс. — Нет. Только квартира!

Он подошел к двери, отворил ее и показал внутрь:

— Холл, он же — кафе. Очень удобно, вышел поутру из дому, выпил кефира — и на работу! До Станции — рукой подать!

Макаров обернулся и посмотрел на вытянувшееся вдоль берега приземистое здание Станции. От дальнего ее крыла в небо поднимался столб черного дыма.

— Это не ваш, — пояснил Маркс. — Это следующее испытание. Ну, пойдемте, обед стынет!

Он вошел в просторный, метров на двести, зал, действительно совмещавший функции холла и столовой. Прямо напротив входа располагалась лестница на верхние этажи, а справа стояли столики, журчали фонтанчики и завывала наводящая тоску восточная музыка.

Несколько столов в середине кафе были сдвинуты вместе, застланы белой скатертью и уставлены прозрачными тарелками с разноцветными деликатесами. Макаров повел носом по направлению к обеду и остался доволен запахом.

— Держу пари, — пробормотал Маркс, — не успеем мы к столу подойти, как остальные сбегутся!

Макаров обвел взглядом пустой зал и пожал плечами. Однако Маркс оказался прав: когда до стола оставалось всего пять шагов, прямо на пути Макарова из воздуха сгустилась стройная женская фигура. Незнакомка опустилась на пол, стукнув каблучками по звонкому граниту, уселась на тот самый стул, на который нацелился Макаров, и, закинув ногу на ногу, раскрыла навстречу гостю большие голубые глаза.

Спокойно, приказал себе Макаров. Это все ихняя медицина. На самом деле ей девяносто лет, и характер прескверный.

Успокаивая себя таким образом, он сухо поклонился незнакомке — и тут вспомнил, что находится в Звездной России. Причем уже не первый день!

— Павел Макаров, — сказал Макаров и старательно изобразил приветливую улыбку. — Стажер-испытатель!

— Оксана Глебова, — ответила женщина, улыбнувшись куда естественнее, чем это получилось у Макарова. — Мастер-испытатель.

— Приветствую вас, Оксана Иоганновна, — затараторил Маркс, усевшийся от Макарова через стол, — как там ваши подопечные? Неужели по-прежнему живы-здоровы?

Оксана Глебова перестала улыбаться и взяла в руку длинную двузубую вилку.

— Ах, Джо-Натан, — сказала она томным голосом, — можно хоть за обедом — и не о работе?

— Значит, живы, — уныло констатировал Маркс. — Ну, ничего страшного, Оксана Иоганновна! Если что, я вам подмогу пришлю. Коллегу Макарова, например. Или вот — приветствую вас, Даниил Борисович! — коллегу Бойко.

Макаров повернулся к упомянутому Бойко, оказавшемуся былинным богатырем двух метров роста, русоволосым, с загорелым открытым лицом.

— Даниил Бойко, — представился тот, — мастер-испытатель. А вы — тот самый Павел Макаров?

— Какой — тот самый? — немножко резче, чем следовало, спросил Макаров. Словосочетание «тот самый» в сочетании с собственной фамилией вызывало у него острое чувство собственной неполноценности.

— Герой Фирджана-три, — ответил Бойко и удивленно шевельнул бровями. — Я что-то не то сказал?

— А-а, — протянул Макаров, мгновенно успокоился и сразу же почувствовал угрызения совести. — Простите, Бога ради, — пробормотал он позаимствованное у Лапина извинение, — я думал, вы про другого Макарова. А на Фирджане-три — да, это я и был. Вот только почему герой?

Даниил Бойко обошел вокруг стола, поприветствовал еще двоих испытателей, возникших из воздуха прямо на свободных стульях, и сел напротив Макарова.

— Герой, — сказал он, обращаясь не столько к самому Макарову, сколько ко всем собравшимся, — это человек, совершивший нечто особенное. Масштабный поступок, фундаментальное открытие, технологический прорыв — все то, что заставляет помнить его имя долгие годы. Героями были Ричард Магнус и Афанасий Редькин, Артем Калашников и Павел Макаров, Теодор Рамзен и Мария Войцеховская… — Даниил хлопнул себя по лбу. — Прошу прощения, Павел Александрович! Вряд ли эти имена вам хорошо знакомы; возьмем двадцатый век — Зигмунд Фрейд, Альберт Эйнштейн, Иосиф Джугашвили.

Макаров поперхнулся минеральной водой, которую только что налил в стакан.

— Даниил, да вы что?! – воскликнул он, на этот раз чувствуя за собой полное право возмущаться. — Сравнивать меня с товарищем Сталиным?!

Бойко развел руками:

— Прошу прощения, Павел, я выбрал неудачный пример. То, что вы сделали на Фирджане-три, гораздо больше походит на открытия Фрейда или Эйнштейна.

Час от часу не легче, подумал Макаров.

— Да что же такого, по-вашему, я там сделал?! – воскликнул он, позабыв всякую осторожность. — Открыл огонь по инопланетянам? Так это больше на Сталина похоже, а вовсе не на Эйнштейна!