Чтение онлайн

— Вы посылали за мной? — сказал Петр.

— Угу.

Воцарилось молчание. Петр ждал. Он знал, что отец Люцер не любит, когда задают вопросы и любит выдерживать паузы. Чем более нетерпеливым становился собеседник, тем длительнее становились паузы. Самые долгие паузы приходились на долю Иоанна, наименее сдержанного.

— Вот что, Петр… Я слышал, у вас какие-то трения с новым лекарем, а? — отец Люцер перестал смотреть в окно и взглянул на Петра.

Петр не удивился вопросу.

— Мне не нравится то, что он выходит за пределы своей компетенции, ответил он.

Отец Люцер покачал головой.

— Я понимаю твои чувства. Однако должен тебе сказать, что лекарь Альцест на этот пост назначен был не мной.

— Вот как?

— Да, не мной, — повторил отец Люцер. — И мне это тоже не нравится. Вот, он достал из ящика стола плотно исписанный лист, пренебрежительно посмотрел на него. — Вот, предписание Врачебной Коллегии.

Отец Люцер выдержал паузу.

— Предлагается ввести во всех отделениях Ордена должность лекаря-консультанта, для коей цели запрашивать лекарей из центрального управления Врачебной Коллегии. Одобрено его величеством.

— Но ведь Резиденция…

— Это для тебя Резиденция, — поправил отец Люцер, — а для остальных аббатство Святой Марии. Не забывай про это. И нам, как и другим отделениям Святого Ордена, полагается иметь лекаря-консультанта. Кстати, предыдущий лекарь тоже был назначен Врачебной Коллегией. Иное дело, что он был мною перевербован…

— Так эти консультанты исполняют роль обычных шпионов? — поднял брови Петр.

— Большей частью да. И, как ты понимаешь, их присутствие в Капитуле крайне нежелательно. Высоколобые эскулапы из Врачебной Коллегии давно точат зуб на полномочия Ордена. Им нужен только предлог для очернения нашей деятельности в глазах короля, и такой предлог они будут упорно искать, не брезгуя никакими средствами.

— Так вот, значит, как… — медленно произнес Петр. — Теперь дело предстает совсем в ином свете. И лекарь Альцест нравится мне все меньше и меньше.

Отец Люцер улыбнулся.

— Я всегда любил тебя за сообразительность, Петр. Но не будем торопиться. Пока что я не говорил с Альцестом напрямую, а только прощупал почву. Убрать мы его всегда успеем, надо еще попробовать переманить его на свою сторону. Пусть себе будет консультантом… только нашим консультантом, в вопросах планов Врачебной Коллегии.

— Я понял, отец Люцер. Предельная осторожность с лекарем. Установить слежку?

Отец Люцер покивал. Еще помолчали. Петр переваривал услышанное. Ах, господин лекарь, а вы, оказывается, не простачок-чистоплюй, а шпион! И вопросики ваши не любовью к истине были продиктованы, а были они обычной провокацией. А Иоанн-то, дурень, распинался перед ним, доказывал! А лекарь, небось, кивал да на ус мотал: болтай, мол, монах, болтай… Петр скрипнул зубами. Он терпеть не мог расхлябанных сотрудников, и окружение себе всегда подбирал из людей исключительно надежных и преданных. А уж что касается шпионов и предателей… Через пару дней после подтверждения вины их больше никто не видел. Находили потом странные, обгоревшие до неузнаваемости трупы, но опознать их никто был не в состоянии.

— А как дела с овражской ведьмой? — поинтересовался отец Люцер.

Петр покачал головой.

— Ничего нового. Упрямая, стерва — молчит. Или в припадках трясется.

— И что думаешь дальше делать?

— А что делать? Испытание водой она не прошла, этого уже достаточно для публичной казни. Завтра торговый день — народу будет много…

— Ну что ж, — отец Люцер поднялся, — если так, то, с благословением божьим, действуйте. А поскольку сообщников ведьма не выдала… — отец Люцер сделал многозначительную паузу, — поглядывайте во время Церемонии по сторонам…

Петр кивнул и вышел из кельи.

День обещал быть удачным. Безмятежно чистое небо, ветра нет. Вот только очень уж жара допекает.

— Дождя не будет, — сказал Иоанн.

Они стояли на площади, в тени городской ратуши. Эшафот был готов — на помосте возвышался обитый медью столб, снабженный цепями. Цепями этими ведьму приковывали к столбу — веревки не годились, потому как быстро перегорали. На помосте суетились монахи, настилая на доски листы железа. Рядом стояли два воза с дровами, готовые к разгрузке. Толпа уже собралась. Поглядывали на эшафот, на небо, глухо галдели. У многих еще стоял в ушах визг вампира на последней Церемонии. В тот раз произошла неприятная история. Начиналось все хорошо, достали даже омелу для костра, но как только вампир стал поджариваться, внезапно хлынул ливень. Костер быстро затух, а обожженный вампир принялся дико вопить. Напрасно монахи силились распалить костер снова, дрова уже были мокрыми. А вампир все орал. Тогда не выдержавшие клерики наспех закололи его серебряными кинжалами. Церемония была нарушена. Для ее завершения пришлось поливать дрова жидким Огнем, только тогда пламя разгорелось вновь.

— Нет, сегодня дождя не будет, — повторил Иоанн.

— На все воля божья! — Лука вздохнул.

— Вы лучше за толпой поглядывайте, — напомнил Петр.

— А что там можно разглядеть в такой толчее? На агентов только и надежда.

Агенты, переодетые в горожан (а некоторые и в монашеском одеянии) были методично распределены в толпе. В задачи их входило наблюдение за возможными сообщниками ведьмы и не слишком лояльными зрителями. Как-то булыжник, запущенный из толпы по ведьме, угодил почему-то в клерика, идущего рядом. Дело так и не окончилось бы ничем, не будь рядом с кинувшим камень агент Ордена. При доследовании оказалось, что кидал камень помощник ведьмы, ловко улизнувший при ее, ведьмы, поимке…

— На агентов надейся, но и сам не плошай, — изрек Иоанн. — А что это братия задерживаются? Пора бы уже начинать.

К ним подошел королевский глашатай. Переводя бойкие глаза от одного к другому, он спросил:

— Кто из вас отец Петр?

— Я.

Глашатай повернулся к Петру.

— Скажите, отче, Церемония скоро начнется? Вы здесь командуете?

— Вам, я вижу, не терпится покончить с делом?

— Да, сегодня мне предстоит еще немало побегать по городу. И по королевским делам, и по делам Святого Ордена тоже.

Петр задумчиво посмотрел на королевский герб, вышитый на кафтане посла.

— Интересная у вас профессия, сударь, — проговорил он. — Прочитал, значит, бумажку, и человека нет, читай следующую. Ваше слово можно принять за саму смерть.

— Ну, положим, слово мое немного значит, — насмешливо ответил глашатай. Ежели я от своего имени говорить начну, так и вообще никакого весу иметь не будет. А вот что истинно воплощение смерти, так это ваши приговоры, отцы.

Глашатай потряс указом.