Чтение онлайн

Я подъехал к воротам и нетерпеливо постучал в них рукояткой моей шпаги.

– Открыть ворота! – крикнул я.

Наверху в отверстии башни показался свет. Какой-то голос спросил:

– Кто идет?

– Дон Хаим де Хорквера. Открывайте ворота.

– Пароль?

– Пароль? Вы смеете спрашивать меня пароль? Приказываю вам открыть ворота.

– Мы не обязаны больше исполнять ваших приказаний, сеньор. Поезжайте обратно, или на вас падет вся ответственность за то, что произойдет.

– Собака! Ты смеешь угрожать мне! Это будет для тебя первый и последний раз. Дайте сюда топоры, – крикнул я.

Я был в ярости от этого неожиданного препятствия. Может быть, я должен благодарить за него мою жену!

Не оставалось ничего другого, как силой пробивать себе путь. По обе стороны ворот непрерывной линией стояли дома, построенные на валах прежнего города, а за ними тянулся канал. Нужно было как можно быстрее скакать назад почти до ратуши, чтобы заехать за ворота, а это было слишком рискованно.

Появились топоры, и тяжелые удары с громом посыпались на ворота. В ту же минуту сверху грянуло несколько выстрелов, а внизу, сквозь ворота, просунулся целый частокол ружей, которые на таком близком расстоянии, конечно, не могли дать промаха. С полдюжины моих людей упало, а ворота были целехоньки.

Если дело пойдет таким путем, то я рискую потерять половину моих сил и не продвинуться вперед ни на шаг. Правда, мы захватили с собой лестницы, но я при этом имел в виду главные ворота, больше подходящие для штурма. Здесь же башня поднималась прямо над бойницами, и наши лестницы, даже связанные вместе, едва достали бы до ближайшего окна, сквозь которое мог бы пролезть человек. При штурме города эта башня не могла иметь такого грозного значения, ибо дома с обеих сторон ее были невысоки – можно было захватить их и через них войти в город. Но нам нужно было пройти с лошадьми, к тому же и времени в нашем распоряжении было очень мало. Никакого сообщения между домами и башней не было, иначе мы бы заметили его.

У некоторых из моих людей были аркебузы и пистолеты, и они старались попасть в защитников ворот сквозь бойницы. Но немцы никогда не были хорошими стрелками. Кроме того, было очень темно, люди нервничали, зная, что каждую минуту враг может нагрянуть сзади, и тогда мы окажемся в мышеловке.

Минута шла за минутой. В первый раз в моей жизни я почувствовал, что такое страх. Я боялся не за себя. Мне стало жутко из-за того, что я буду не в состоянии сдержать свое слово, что те, кого я обещал спасти, и люди, доверившиеся моей ловкости и моему счастью, будут перебиты v меня на глазах.

Второй залп с башни повалил еще несколько человек. Я потерял свое обычное хладнокровие. Соскочив с коня, я выхватил топор у одного из солдат и подбежал к воротам. Я ударил им в ворота со всей силы, но ворота были дубовые, твердые, как железо. Каким-то чудом ни один выстрел не попал в меня. Может, стрелявшие из башни нарочно хотели оставить меня в живых. Не все, конечно, ибо вдруг я почувствовал страшный удар по голове, сопровождавшийся таким грохотом, как будто на меня обрушился целый город.

Я без чувств упал на землю.

Когда я пришел в себя, то почувствовал, что по моему лицу течет что-то теплое, и услышал голос фон Виллингера, который говорил:

– Вы с ума сошли, дон Хаим? Если вы падете в битве, то все погибло. Мои люди пойдут за вами куда угодно, ибо они убеждены, что вы все можете сделать и что вы заключили договор с дьяволом. Но если вас не будет перед ними, то нельзя будет их удержать, ибо наше положение не из приятных. Надеюсь, вы не пострадали? Сначала я думал, что они убили вас этим тяжелым горшком.

– Кажется, нет, – отвечал я, все еще ошеломленный. Через минуту я окончательно пришел в себя. Мой шлем выручил меня. Небольшое кровотечение ничего не значит.

Барон фон Виллингер был прав. Я велел принести лестницы и связал их вместе, но, как я и предполагал, они оказались коротки.

– Разнесите вдребезги ворота ближайшего к нам дома, – приказал я, – и принесите сучьев для огня. Нам нужно их выкурить.

Мое распоряжение было исполнено немедленно. Жители дома, вероятно, умирали от ужаса. Но население Голландии должно было бы уже привыкнуть к таким происшествиям. Когда зажгли огонь и дым потянулся вверх, к бойницам, мы пододвинули лестницы ближе к башне. Теперь они оказались достаточно длинны.

Люди быстро полезли по ним. Но потому ли, что дым недостаточно затянул бойницы, или потому, что защищавшие башню стреляли наудачу, но первый же солдат, ступивший на башню, испустил крик и, пораженный, упал вниз, увлекая за собой других. Все боялись лезть вверх на башню, ибо это значило идти на верную смерть. Но кому-нибудь же нужно было подниматься. Забравшись наверх, он мог бы бросить вниз веревку и поднять за собой следующего. Если б удалось подняться двоим, то один всегда мог рассчитывать уцелеть, особенно если дым будет густ и защитники башни не разглядят, что мы предпринимаем.

– Дайте мне веревок, барон Виллингер, и прикажите поддерживать хорошенько огонь. Так. Хорошо. Теперь я попробую подняться.

– Дон Хаим, не забывайте, что если вы будете убиты…

– Знаю. Но ничего другого не остается. Нельзя медлить.

Я полез по лестнице, обвязав себя веревкой вокруг туловища. Она также могла служить защитой от пуль. Подниматься было крайне неприятно: дым лез в глаза, и лестница шаталась у меня под ногами. Одну минуту я почувствовал, что падаю в обморок. Я, очевидно, еще не оправился от удара. Тем не менее я продолжал подниматься, стараясь миновать опасные места в промежутках между двумя выстрелами.

Поднявшись наверх, я вздохнул свободнее. Но минуты, в течение которых я поднимался на башню, показались мне вечностью. Лестница достигала теперь даже второго окна, и я стал подниматься на второй этаж, расположенный над первым на высоте человеческого роста. Я сообразил, что главные силы врагов находятся именно на первом этаже.

Сделав над собой последнее усилие, я поднялся к окну. Ударом кулака в перчатке я вышиб его. Впрыгнув в башню, я бросился к двери и запер ее. Тут только я мог вздохнуть свободно. Когда я подошел к окну, в нем показалась чья-то голова, а через минуту в башню впрыгнул барон фон Виллингер.