Чтение онлайн

Справа от входа был установлен ринг, окруженный скамьями для зрителей. За скамьями довольно приличное пространство занимали разнообразных размеров и форм боксерские мешки и толстые доски, обмотанные веревками. Какой-то парень невероятной антропометрии сейчас лупцевал одну из таких досок голыми кулаками, а она трещала жалобно и грозила вот-вот переломиться надвое.

Половина зала была перегорожена толстой стеклянной стеной. Похоже, за ней был то ли тир, то ли полигон, откуда глухо слышалась беспорядочная стрельба. Несмотря на то, что стена была вроде как стеклянной, за ней ни черта не было видно, так как стекло было мутным, в грязных разводах — то ли так было сделано специально, то ли его со дня создания никто не мыл.

Вообще, зал не отличался стерильностью. Витек, с малолетства приученный сестрой к чистоте и порядку (служба в армии только усугубила это качество), непроизвольно поморщился. Здесь стоял устойчивый запах пота, железа и еще чего-то сладковато-приторного. Это амбре начисто глушило попытки навороченной системы вентиляции облагородить атмосферу. Из предметов, напоминающих о цивилизации, только в углу зала стояло большое кожаное кресло, видимо, предназначенное для отдыха хозяина клуба в те моменты, когда тому хозяину не лень было бы тащиться в тот самый угол ради комфортного релакса.

Витек нашел глазами Стаса.

Хозяин «Пагоды» поднимал штангу на бицепс.

Гриф снаряда слегка прогибался под весом накрученных на него металлических дисков. Лицо Стаса было искажено гримасой злой боли, и страшно бугрились венами и каменным мясом его руки, грозя порвать лоснящуюся кожу.

Зрелище было жутковатым — и в то же время странно, первобытно красивым. Не было сейчас в лице Стаса ничего человеческого. Это был зверь, далекий предок, поднимающий, опускающий и снова поднимающий свой жуткий сизифов снаряд с одной, только ему понятной целью.

Витек оттянул было челюсть вниз, чтобы обозначить свое присутствие. И даже воздуха набрал, готовясь заорать сквозь грохот железа — вот он я, мол, звали? — но Александра шустро закрыла ему рот ладошкой.

— Мму? — удивился Витек.

— Нельзя, — прошептала она, тоже не сводя глаз с хозяина клуба.

— Почему? — прошептал Витек, снимая со рта узкую ладошку. Ладошка была теплой, сильной и при этом удивительно мягкой.

— Для него это момент высшего откровения. Как молитва для верующего.

— Не понимаю, — пожал плечами Витек.

Стас прохрипел что-то, попытался поднять штангу еще раз, не смог, бросил ее на пол, так что загудели перекрытия, и зло вытер лицо распухшим бицепсом.

— Теперь можно? — спросил Витек свою спутницу, но Стас уже и сам заметил посетителей и, опустившись на скамью для жимов, махнул рукой — подходите, мол.

Витек внутренне напрягся. Не любил он таких вот покровительственных помахиваний — как собачку к миске позвали. Но вспомнил сестру и, скрепя сердце, повиновался. Стас сделал обратную отмашку — и Александра, беспрекословно развернувшись на сто восемьдесят, направилась обратно к лифту.

— Пробовал? — вместо приветствия кивнул на штангу Стас.

Витек покачал головой.

— Зря.

— А зачем? — пробурчал Витек. — Чтоб мясо наросло?

Стас усмехнулся.

— Ты присаживайся, не стесняйся.

Витек сел на соседнюю скамью.

— Мясо вторично. Главное — момент истины. Или ты ее, или она — тебя. Третьего не дано.

— Сейчас, я смотрю, она тебя, — съязвил Витек.

— Точно, — согласился Стас. — Но это сейчас. А еще будет завтра и послезавтра.

— Ну, подымешь ты ее завтра. И еще весу прибавишь. И снова подымешь. А цель-то в чем?

Стас отстраненно улыбнулся.

— В преодолении. Главное не цель. Главное — путь к ней. Каждый раз, когда ты на пределе поднимаешь такую штангу, ты умираешь. И потом воскресаешь вновь, чтобы снова умереть. Какая разница, кого убивать — себя или кого-то другого? Другого, кстати, намного легче. У тебя недавно была цель. Что ты чувствовал, когда убивал?

Витька слегка качнуло. Снова где-то в уголках сознания послышался голос,услышанный тогда в наркотическом бреду. Вернее его далекое, едва различимое эхо. Он попытался разобрать слова — но голоспропал, только мелькнула перед глазами, словно призрак, тень девушки с букетом мертвых листьев в руке.

Витек зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза. Он молчал, но Стасу и не требовалось ответа.

— Ты сам все понимаешь и чувствуешь. Только еще не осознаешь. Перед тем, как поднять настоящее железо, нужно много и долго качать небольшой вес, постепенно наращивая и вес, и интенсивность. Но и когда ты уже готов, всегда необходимо сделать разминочный подход с легкой штангой. Или два. Чтобы организм и мозг разогрелись, привыкли к нагрузке и не сломались на настоящей работе.

Витек слушал, но слова проходили мимо сознания. Он снова силился услышать хоть отблеск, хоть ноту утраченного только что — но голосане было. Была пустота и слова Стаса.

— А чтобы осознать, нужно все прочувствовать снова… У меня тут как раз есть человек, который хочет сказать тебе пару слов. Я думаю, тебе найдется, что ему ответить.

Витек очнулся от тишины. Вдруг как-то разом прекратились в зале удары, хрипы и приглушенная стрельба за стеклянной стеной. За спиной Витька начали собираться большие потные люди. Казалось, они ждут чего-то.

И «чего-то» не заставило себя ждать.

Стас сделал едва заметное движение головой — и огромное зеркало на противоположной стене отъехало в сторону.

Из открывшегося проема вышли две фигуры. Одна — стандартных для этих мест габаритов — плечи в три раза шире талии, вторая — поджарая, порывистая в движениях, похожая этим на готовую к атаке Стасову пантеру.

Лица фигур были в тени. Они медленно двигались вперед. Широкая чуть позади поджарой, поджарая — осторожно, будто слепая, перед каждым шагом ощупывая место, куда поставить ногу.

— Memento mori, — прошептал Стас. — Помни о смерти…

Фигуры вышли на свет.