Чтение онлайн

Требовалось определенное усилие воли, чтобы повернуть этот проклятый ключ. Надо как-то изменить сложившиеся обстоятельства. Найти способ расшевелить себя, пробудить былой вкус к жизни. Ничего не выходило. Она пробовала… Может, со временем все пройдет, притупится боль, сейчас бесполезно.

Конечно же свет в прихожей не загорелся. И виновата не лампочка, она ее только позавчера заменила, монтера тоже вызывала на днях. Можно вызвать еще раз, найти, где там барахлит контакт в стенной проводке, и тогда вынырнет наружу, всплывет из какой-то мрачной глубины новое обстоятельство. Новое, незначительное, но направленное против нее действие, свидетельствующее о том, что собственная квартира вышла из повиновения и словно бы взбунтовалась против хозяйки. Вещи вели с ней упорную позиционную войну, которую рано или поздно должны были выиграть. Она чувствовала, что сил бороться остается все меньше.

Коврик в прихожей сбился и влез под дверь так, что войти в комнату стало целой проблемой.

Безнадежно махнув рукой, прошла на кухню. Здесь ей удавалось пока держать оборону, сохранить видимость порядка. Кухня осталась во враждебной квартире ее маленьким укрепленным постом. Наташа поставила на плиту кофейник, согрела воду и долго молола кофе ручной мельницей. Электрическую сунула в кладовку специально, чтобы не мозолила глаза. Мельница была подарком Сергея.

Маленький транзистор на столе мурлыкал старую, надоевшую мелодию, она перевела ручку на другую волну. Здесь бодро рассказывали о комбайнере Прохорове. Она не знала Прохорова, и вряд ли его знали миллионы других радиослушателей, для которых должны были бы вроде готовить эту передачу. Почему бы им не передать, например, что сегодня она вымыла четырех собак и перевела на новый режим шимпанзе из второго вольера? Это было бы то же самое. Наконец нашлась волна, на которой передавали оркестровую музыку.

Кофе удался, и настроение немного улучшилось. Она заметила, что за последнее время мелочи приобретали для нес все большее значение, словно изменился сам масштаб жизни.

В комнате зазвонил телефон, ей пришлось-таки бороться с проклятой дверью, отшвыривать в сторону бросившийся под ноги коврик, злорадно поджидавший именно этого момента, и продираться в полутьме через хаос разбросанных как попало вещей.

Она теперь даже спала на кухне, на маленькой кушетке у холодильника. Холодильник всю ночь мурлыкал, словно был живым существом. Ей лучше спалось под его щелчки и ворчливое гудение. Пока добралась до телефона, аппарат уже смолк. Ничего другого она и не ожидала. Правда, это ее не очень огорчило, скорее всего ошиблись номером, как ошибались почти каждый вечер. Посидела с минуту, ожидая повторного звонка, – телефон молчал. Но стоило встать и выйти из комнаты, как он сразу же зазвонил снова. По крайней мере на этот раз не было ошибки. Звонила ее институтская подруга Люся.

Наташа была рада ее звонку и обещанию приехать. Хоть этот вечер не растянется в бесконечную резиновую ленту.

Еще с порога, не успев раздеться, Люся спросила как-то слишком торопливо, словно спешила разделаться с необходимой и скучной условностью:

– Сергей не пишет?

– Не пишет. Ты лучше о себе расскажи.

Люся охотно заговорила о себе и продолжала в том же духе весь вечер. У нее назревали сложные события. Муж не поладил с родителями, искали квартиру, но никак не могли найти. Отношения все обострялись. Люся боялась, что дело может дойти до самого худшего – они расстанутся. Требовался совет.

– Да что, совет! Тебе сейчас квартира нужна, а не совет.

– Ты думаешь? Значит, если уедем, если найдем эту чертову квартиру, тогда все наладится? Неужели все держится на своей берлоге? В ней только все дело?

– Бывает люди не могут ужиться, приспособиться друг к другу. Постоянные конфликты разъедают как ржавчина, особенно если замешан кто-то еще. От родителей придется уходить, если хочешь сохранить семью. А квартиру не ищи. Переезжай пока ко мне.

– А ты?

– Я что-нибудь придумаю. Одной легче… Поживу у знакомых, мне здесь все равно невмоготу, каждая вещь о Сергее напоминает…

Вскоре Люся ушла поделиться с мужем радостной новостью. Наташа задумалась о том, как обстоятельства и время жестоко перекраивают человеческие отношения. В детстве и юности у нас на все хватает времени. Особенно много его для друзей. Зато с возрастом времени становится все меньше. И постепенно друзья отходят на второй план. Все заполняют собственные заботы. Бежишь на работу, бежишь с работы, полдня проводишь в очередях и в транспорте… Что-то очень важное мы при этом теряем, становимся беднее, суше… Вот и Люся, год у нее не была. Она ей звонила, когда уехал Сергей… Люся обещала обязательно зайти, но времени не нашлось, ограничилась телефонными звонками. Пришла лишь сегодня…

От этих жестоких мыслей ей стало совсем тошно. А тут еще замолчал приемник, наверно, сели батареи. Она крутила ручку настройки – все напрасно. В пустой квартире прочно обосновалась тишина, она чувствовала, что мужества у нее остается совсем немного. И тогда вновь требовательно, протяжно зазвонил телефон.

– Наташа? – Голос Сергея был чуть хрипловатый, с одышкой, словно он бежал откуда-то и теперь говорил из соседней комнаты. – Понимаешь, какое дело… Ты не могла бы приехать?

Куда приехать? – Она почувствовала, как у нее мертвеют губы.

– Да сюда, ко мне. Хорошо, если сможешь выбраться на пару недель. Возьми отпуск за свой счет, вернее за мой, и приезжай. Поможешь мне тут в одном деле.

Она не знала, что ему ответила и что еще он говорил. Пришла в себя только, когда в трубке раздались короткие гудки и, значит, разговор уже закончился, хотя она ничего еще не сказала, ничего определенного… Чувствуя в затылке тупую боль, она прилегла на диван, а когда немного просохли глаза и вернулась способность соображать, решила: «Все равно поеду к нему. Будь что будет. Может, разрушу последнюю надежду на его возвращение, а все равно поеду. Он меня, наверное, презирать будет, потеряет всякое уважение за то, что прибежала по первому зову. Да он и не звал особенно. Так, помощь ему потребовалась… Пусть. Только бы увидеть»…… Сергей ждал Наташу на автобусной остановке в райцентре. Он сидел на скамейке под навесом и курил сигарету за сигаретой, чтобы согреться. Ему пришлось добираться пешком. Потому что «профилактика», которой целыми днями занимался Хабиб, в конце концов вывела из строя их газик. Он устал, был зол и уже почти пожалел о своей затее с приездом Наташи, представив, сколько упреков, слез и других ее женских штучек вмешается в спокойное течение жизни. Но отступать было поздно. В конце концов, он сам попросил ее приехать.

Автобус задерживался. Сергей сходил в продмаг и купил целый килограмм конфет, завернутых в серую промасленную бумагу, и бутылку шампанского, другого вина не нашлось. Больше всего ему не нравилась история со сломавшейся машиной. Идти ночью на станцию пешком с вещами невозможно. Придется заночевать в гостинице. Сергей уже заказал себе единственный отдельный номер, а Наташе забронировал место в общем. Хотел сделать наоборот, но администратор ни за что не соглашался бронировать номер без паспорта клиента, пришлось в конце концов записать номер на себя. Сергей представил, что Наташа скажет по поводу гостиницы, вспомнил подозрительный взгляд администратора, когда тот спросил, для кого он собирается бронировать место. Пришлось сказать, что встречает приехавшую в командировку сотрудницу. В общем, там еще назревала история.

Наконец подошел автобус. Уже стемнело. Зажглись редкие желтоватые фонари. В их неверном, дрожащем свете Сергей не сразу узнал Наташу. Возможно, помешала непривычная одежда на ней. Сошла незнакомая девушка в спортивной куртке, с короткой и тоже незнакомой ему прической. Он даже подойти решился не сразу.

– Здравствуй, Сережа. Целую вечность тебя не видела.

Он все еще молчал сбитый с толку, удивленный тем, что запомнил ее при прощании совсем другой.

– Что, изменилась?

– Кажется, в лучшую сторону.