Чтение онлайн

Может, правду? Я устала, замерзла, а два друга могли умереть, чтобы я пересекла ваш мост. Броллахан, или как его там, может сострадать? Я смотрела в его глаза, и в голове раздался ясный и сильный голос Шалфей:

«Не взваливай боль Сореля на свои плечи, девочка. Все мы дети Олбана».

– Скажи, чем платить, и я отплачу, если смогу, - я расправила плечи, стараясь не шататься на мосту. Дерево под ногами было скользким.

– Айе, посмотрим. Можешь станцевать джигу, - броллахан сам затанцевал, размахивая большими кулаками и топая тяжелыми ногами. Он мог в любой миг сбить меня. За нами, на дальнем конце моста, пропал свет посоха Шалфей, все утихло.

– Прошу, - выдохнула я, уклоняясь от руки монстра. – Я плохо танцую, как видите. Я могу отплатить иначе… приготовить ужин или… ответить на вопрос, может, спеть песню?

– Песню, говоришь? – броллахан вдруг замер. Я смогла вдохнуть, грудь болела. Глупое предложение. Тело дрожало. Я едва могла дышать, куда там петь. – Какую песню?

Я пыталась вспомнить что-нибудь о броллаханах. Они жили одни. Они были мрачными и быстро злились. Жили, в основном, на севере. Этот был далеко от дома.

– Песню, что отдаст вам сердце, - сказала я. – Песню, что поднимет вам дух.

– Лишь одна песня меня порадует.

– И какая? – может, я все-таки смогу. Если удержу равновесие. Я зря обернулась и заметила реку – тонкую ленту далеко внизу. Я пошатнулась и вскинула руки.

– Ах… - броллахан поднял руки ладонями вверх, и жест был человеческим. Его короткие пальцы были совсем не человеческими, на концах были длинные желтые когти. – Это старая песня. Такая кроха, как ты, даже мелодии не знает.

– Попробуйте, - сказала я.

– Не так быстро. Девочка так просто не пройдет.

– Что я должна сделать? – мне казалось, что я вот-вот упаду в обморок.

– Лови!

Я не успела вдохнуть, а ко мне прилетело что-то из руки существа. Я поймала. Мяч. Мохнатый мяч корчился в руках, немного развернулся, показывая четыре лапки, треугольный нос и сияющие глаза.

– Не урони, - сказал броллахан. – Теперь ты бросаешь!

Я послушалась. Существо пролетело по воздуху, и я надеялась, что не убила его этим броском. Огромные руки появились из тумана вокруг тела броллахана и поймали его. И тут же бросили снова, в этот раз выше, и я привстала на носочки, вытянула руки, чтобы поймать. Существо визжало и билось, я чуть не уронила его. Тело прошиб холодный пот от ужаса. Я не могла отказать. Если броллахан хотел игры, я должна ее показать. – Прости, - прошептала я и швырнула существо изо всех сил.

– Хороший бросок! – он бросил низко и с силой. Я склонилась, схватила мяч и потеряла равновесие. Время замедлилось, и я понимала, что склонилась слишком далеко, чтобы выпрямиться, что желудок сжался, черные мушки появились перед глазами. Я понимала, что жизнь была бессмысленной, вспоминала все печальные моменты…

Рука схватилась за мою лодыжку, и я повисла вниз головой над пустотой, раскачиваясь в стороны, накидка и сумка свесились вниз, маленькое существо цеплялось за меня. Сердце было в горле. Река сияла, словно говорила: «Скоро встретимся, Нерин».

– Ой, - сказал броллахан, ставя меня на мост. – Это не считаем. Лучше споешь. Слезай. У тебя хороший бросок и хватка, но на ножках ты стоишь слабо.

Он попятился, я пошла вперед. Свет быстро угасал. Мы подошли к каменному спуску в конце, броллахан втянул тени и туман в себя, став плотнее. Когда я сошла с моста, все во мне дрожало, а передо мной стояло существо, похожее на человека, но оно было больше самого высокого воина. Он возвышался надо мной.

Я опустила существо, что было шаром. Оно оказалось похожим на кота, но хвост был тонким, как у крысы, и без шерсти, уши были огромными, а глаза - круглыми. Оно село и начало умываться лапкой.

– Ты проиграла, - сказал броллахан. – Плати песней.

Под шелест реки и крики птиц над головой, летящих в укрытие, раздавался мой дрожащий голос.

– Земель Олбана я дитя…

– Ах, - вздохнул броллахан. Я угадала. Старая запрещенная песня была тем, чего он хотел. Он застыл как камень, пока я пела куплет за куплетом, молясь, что выстою до конца. Голова была странной.

Я дошла до строки: «Я – небо, но я и гора» - и запнулась. Я устала. Я не помнила слов. Я думала о Шалфей и Сореле, что могли лежать мертвыми у моста. Может, Красного колпака убили еще до того, как они догнали меня. А его малыш? Может, Мару, принявшую меня, и бедного Гаррета теперь допрашивали Силовики. Я заслуживала быть брошенной в реку за боль, что причиняла всем, кто помогал мне.

– Простите, – прошептала я. – Я слишком устала и слишком печальна, чтобы петь дальше.

Долго стояла тишина, существо подняло голову и поманило.

– Иди вниз по холму. Посиди у огонька, допоешь, когда будешь готова.

Я замешкалась.

– Я в безопасности? Вы не бросите меня в реку?

– Нет. Лучше держаться подальше от этого холода.

Я позволила себе оглянуться, но другой конец моста был в тени. Я помолилась за друзей, погибших так рано. А потом пошла за броллаханом между камней в туннель, что вел в сердце холма. Света почти не было. Спутник был темным пятном среди теней. Это было странно. Я словно шла во сне. Только слезы и боль в груди говорили мне, что все это по-настоящему.

* * *

Я ожидала сырую пещеру, полную пауков. Но логово броллахана было просторным и уютным, как для пещеры, и огонек оказался теплым костром, дым уходил в трещину в крыше.

– Садись, - броллахан опустил котенка-поки на старые покрывала, я опустилась рядом с ним. Я смотрела, как броллахан схватил почерневший котелок, поставил на камень у костра. Поки следи за большим существом, а тот ушел за угол и вернулся с мясом на кости. И устроил в углях. В пещере было много костей, они лежали грудами, висели на стенах, были разложены узором вокруг костра в центре. – Мне нравятся кости, - отметил броллахан, заметив мой взгляд.

– Это я вижу, - мой голос дрожал.

– Думаешь, я тобой поужинаю?

– Была такая мысль. Помнится, в рассказах броллаханы порой такое делают.

– Смешная ты. На твоих костях мяса толком нет. Только зря время потрачу.

Я раскрыла рот, чтобы ответить, но меня сдавил кашель, я едва дышала.

– Плохо тебе, - отметил спутник, когда спазм отступил. – Тебе лучше не петь, если жить хочешь. Но допеть все-таки нужно, - и последний куплет он допел с удивительной сладостью, низкий голос эхом отражался от стен. А поки просто свернулся в шар, накрыв хвостом уши.