Чтение онлайн

– Нитям.

– Или нитям, - соглашалась Рия.
– Тенетам.

Эльф качал головой и крепче обнимал ее.

– Не совсем. Нити и тенета - разные вещи. Тенета в небе, и мы их увидим отчетливо, когда придет Зверь. Нити видимы, это сеть, сотканная нашими творцами, и мы движемся вдоль них.

– В греческой мифологии, кажется, были те, кто плел нити судьбы, - вспомнила во время одного из таких разговоров Рия.
– Как же их звали... Что-то в голову лезет Шелоб, но это не из той оперы. Кажется... три сестры, которые пряли и обрезали нити судьбы, когда у человека заканчивалось время жизни.

Глау только фыркнул на это.

– Бедные женщины, - заявил он.
– Сидеть вечно за прялкой и следить за всеми живыми существами... Это же так скучно.

– Они же были почти богини, - возразила девушка, - или точно богини. Хотя нить судьбы в принципе расхожий образ.

– Что?

– У нас у многих народов есть такие легенды, - пояснила Рия.
– У нас вообще очень много разных легенд... и в то же время похожих между собой.

– Сколько же у вас было творцов?
– недоуменно поинтересовался эльф.
– Тут три сестры, там ты рассказывала о двенадцати, еще у других народов... Вашим творцам не тесно всем в одном небольшом мире? Или у вас он огромен? Ведь нужно столько места для одних только творцов. Или они иногда к вам приходят? Рия покачала головой и улыбнулась.
– Мы... никогда их не видели. Вполне возможно или скорее всего эти боги просто выдуманы. Творцы, о которых я тебе рассказывала, придуманы людьми и похожи на людей, только наделены куда большей силой. Сейчас официально у нас, кажется, пять религий, и в каждой главенствует один бог.
– Она чуть нахмурилась.
– Но кроме этого и о старых творцах помнят и пишут, и в книгах люди выдумывают новых, целые вселенные... Но это книги.

– У эльфов книг нет, - в голосе Глау вдруг послышалась легкая печаль, - мы часто поем или просто рассказываем, но почти никогда не записываем.

– Поете?
– Рия расплылась в улыбке и умоляюще взглянула на парня.
– А мне ты споешь?

Эльф чуть прищурился, подозрительно глядя на нее, ощутимо напрягся, словно собрался отвечать на удары. Девушка в ответ нахмурилась, не понимая причины

такого поведения.

– Вы не поете людям?

– Мы не поем чужакам, - отрезал эльф и резко выдохнул, расслабляясь.
– Но ты - не чужая. Я спою.

Рия снова повернулась к огню, прижимаясь спиной к груди Глау, и сжала подаренный им медальон. Парень шумно втянул воздух и замер. Наступила полная тишина, словно природа поняла, что сейчас будет. Ветер почти стих, перестал слишком громко трещать огонь, а затем, словно вода, полилась песня на чистом эльфийском.

Девушка не понимала слов, но этого не требовалось. Песня обнимала, нежно, ласково, а слова превращались в ручей, что обещал восполнить силы. Песня казалась рассветом, песня казалась гомоном птиц и тихим голосом уходящей зимы. Она обещала, что все будет хорошо, и клялась, что все ушедшие вернулся назад, что не будет больше крови и боли, но останутся радость и счастье. Слова тихо проливались на сердце, и распускались на поляне ярко-белые цветы.

Когда Глау замолчал, Рия поняла, что плачет. От щемящей нежности и легкой радости ветер чуть покачивал распустившиеся цветы, и эльф, потянувшись, осторожно сорвал один.

– Мы называем их звездами, - хрипло сообщил он и протянул цветок повернувшейся Рие.
– Он похож на тебя. Хрупкий, но сильный.

Девушка улыбнулась и приняла цветок, расцеловала его лепестки и потянулась поцеловать эльфа в благодарность за такое чудо. Глау послушно склонился, подставляя лоб.

– Ты невероятен, - шепнула Рия, касаясь губами его виска.
– И хорошо, что ты сейчас рядом.

А собранный букет звезд простоял еще полтора месяца.

Третий приход Дагрун ознаменовал холодный ветер. Солнце все так же пригревало, но резкие порывы заставляли ежиться и растирать кожу, чтобы не замерзнуть. Глау нормально растопил печь: Рия верно рассудила, что этой ночью им вряд ли будет жарко. Эльф на охоту не пошел, все равно у них оставались запасы в погребе, да сушилось мясо на крайний случай. Клубни сиклицы тоже остались с запасом.

Стало почему-то грустно. Глау сидел на кровати, скрестив ноги и прикрыв глаза. Он размышлял о чем-то своем, а Рия могла вдоволь налюбоваться его красотой. Конечно, она видела парня каждый день... круглые сутки, и знала о нем практически все, но порой словно видела впервые и вновь восхищалась нечеловеческой красотой. А грусть не уходила из сердца, и девушка никак не могла понять, почему.

За окном ярко светило солнце, небо было чистым, и блестели порой тенета. Только ветер казался по-зимнему холодным, но даже здесь должно было закончиться когда-то лето. Девушка задумчиво перевела взгляд в окно. А ведь действительно... Лето продолжалось уже больше трех месяцев. Оно длилось даже больше полугода! Как она раньше не замечала? Почему? Сменялись ли здесь вообще сезоны?

– Глау...
– осторожно позвала словно медитирующего эльфа Рия.
– Глау, слышишь меня?

– Что такое?
– он приоткрыл один глаз.
– У вас бывает зима?

– Бывает.

– Когда?

– После лета, - недоуменно отозвался парень и открыл второй глаз.
– После лета всегда наступает зима. Ты разве не знала? Больше полугода стоит лето, потом начинается тонкий перешеек, когда постепенно холодает, и облетают листья, а птицы и звери уходят в спячку. Потом выпадает снег где-то на четыре месяца, и земля отдыхает. Просыпаются зимние звери, хищные и страшные. Они властвуют все то время, что лежит снег. А потом уходят, когда снова начинается лето.

– У вас нет ни весны, ни осени?
– удивилась Рия, забыв о своем нелепом страхе.
– Просто короткий переход?

– Вроде того, - кивнул эльф, свесив ноги с постели.
– Мы обычно закрываемся в цветах и спим до лета. Это гномам все равно, под землей смена времен года вовсе не ощущается. Да и в горах, наверное, тоже не особо.
– Он скривился.
– А люди давно научились бодрствовать зимой, и в снежное время практически весь мир принадлежит исключительно им.

– девушка криво улыбнулась.

– Это удивительно, - протянула она и чуть нахмурилась.
– Ты еще ни разу не видел зимы?

– Цветы не растут среди снегов, - пожал плечами Глау.
– Мы всегда спим, пока вновь не наступает лето. Иначе, скорее всего, просто замерзнем и умрем. Те, кто в рабстве, должно быть тоже умирают. Или же их согревают круглый год. Этого я, к счастью, не знаю.

– Что ты будешь делать, если зима наступит прежде, чем я уйду?
– выпалила Рия, пытаясь придумать выход.

Проблема возникла из ниоткуда, но об этом стоило задуматься сейчас, чем перед сменой времени года. Если бы только тогда выяснилось, что Глау впадает на зиму в спячку, что бы делали? Сейчас... Возможно, стоит отпустить его домой. Просто за тем, чтобы выжил. У бойцового кота не хватит шерсти, она не сменится на зимнюю.