Чтение онлайн

– Гриша, приготовь что-нибудь горяченькое. Сейчас оно будет в самый раз, - просьба Грека выглядела приказом.
– Борис, Теоретик - за вами дверь. Причем сделайте так, чтобы горизонтальная перекладина убиралась легко. На всякий случай, возможно, нам придется отсюда убраться по-быстрому. А то запакуете нас: в окна не выскочишь.

Скука пришла к вечеру следующего дня. Когда все поочередно, выспались. Обговорили все, что только можно обговорить. Выслушали очередную лекцию Славы. На этот раз о том, почему наш мозг так обожает юмор. Вопреки теме, лекция получилась довольно скучной. Вероятно, виной всему было то, что на этот раз Слава совсем не горел желанием о чем-то нам поведать. Ну а затем неожиданно напился Грек.

Все началось с того, как за ужином Гудрон предложил немного выпить.

– У меня даже тост отличный есть, - заявил он. И пояснил.
– Чтобы наконец-то закончился этот дождь, будь он проклят. Чем не повод?

– Повод как повод, - горячо поддержал его Гриша.
– Как знал, на ужин жаркое с овощами затеял! Грек, а ты что по этому поводу думаешь?

И тот не замедлил с ответом:

– Почему бы и нет? Но только в меру!

Янис, зная Гришину любовь ко всем напиткам крепче чая, язвительно хмыкнул, но промолчал. Хотя бы потому, что настроение у всех действительно было паршивым. В первую очередь из-за дождя, который продолжал нудить своим постоянством.

Гриша накрыл на импровизированный стол так быстро, что, наблюдая за его суетой, мы все гадали: не перевернет ли он что-нибудь, и не выронит ли из рук? Но нет, обошлось, а в центр стола фляга со спиртным была поставлена чуть ли не с торжественной неспешностью.

– Грек, а ты?
– без всякой уверенности спросил у него Гриша, когда кружки остальных были наполнены примерно на два пальца каждая.
– Может, с нами? Хотя бы символически?

– Лей как всем, - ответил Грек, и даже подвинул кружку к нему поближе.

Гриша удивленно взметнул брови: что в мире случилось такого, если Грек вдруг решил присоединиться к остальным? Остальные тоже выглядели не менее озадаченно. И лишь Гудрон почему-то помрачнел.

"Чего это он вдруг?
– размышлял я.
– Откуда у Гудрона такая реакция? Неужели Грек запойный? Хотя в нашем-то положении чего этого опасаться? При всем желании ему не удастся уйти в запой - нечем. А может, причина кроется в чем-то ином? Например, он буен во хмелю. Справиться с ним, с его-то навыками, даже всем вместе будет ох как нелегко! А если Грек еще и схватится за оружие?!.".

– Ну так что, - поднял кружку Грек, - за то, чтобы непогода ушла?

– Георгич, - осторожно сказал Гудрон, - а может ну его на фиг?

– Боря, ладно тебе! Всем так всем, - и Грек, подавая пример, вылил в рот содержимое кружки.

За ним последовали остальные. Гудрон выпил последним, перед этим тяжело вздохнув. Закусили, позвенев ложками о край обшей посудины. Грек указал Грише на фляжку: наливай. Сноуден сделал это явно торопясь, в опасении, что тот передумает. Затем Гриша разливал уже без всякой команды, правда, не забывая перед этим покоситься на нашего командира. Глядя, как Грек пьет, Гудрон лишь вздыхал, но больше возразить даже не пытался. Поначалу было весело. Шутили и смеялись все, даже вечно невозмутимый Грек. Затем он внезапно помрачнел, и, что называется - ушел в себя. Гудрон указав Янису на него глазами, пересел поближе. "Сейчас начнется", - понял я. И не ошибся.

Грек, страшно проскрежетав зубами, вдруг со всей силы опустил кулак на наш импровизированный стол. Благо, тот состоял из двух толстенных плах, которые просто лежали на полу. Иначе точно бы ему развалиться на части. Или, по крайней мере, опрокинуться.

– Это моя вина, что их теперь нет!
– и столько в его голосе было горечи, что я поневоле вздрогнул.
– Именно моя.

Гудрон как будто этого и ждал.

– Георгич, - торопливо зачастил он, обняв Грека за плечи.
– Ну сколько можно себя винить? Никто ни в чем не виноват - так сложились обстоятельства. А ты всего лишь выполнял приказ.

– Приказ, говоришь?! Если бы я на него наплевал, все остались бы живы! А так, на чужой земле, на чужой войне, непонятно за что! У них даже могилок нет, куда матери могли бы прийти поплакать: все там остались, под Босрой!

– Ну полно тебе! Ты же не бросил их, ты среди них был! Просто у них одна судьба, а у тебя другая. У них - там остаться, а у тебя - выжить. Забыл что ли, сколько после этого случая в госпитале провалялся? Могли бы и не спасти! Ты что, теперь всю жизнь винить себя будешь?

– Буду! Они же у меня до сих пор перед глазами стоят! И смотрят все с укоризной: ну что же ты так, командир?! Мы ведь толком и пожить-то еще не успели!

– Знали они, на что шли. Все добровольно, никого не принуждали.

– Гудрон...
– тихо позвал его Гриша, после чего указал глазами на флягу: возможно, это поможет?

Но тот лишь отмахнулся.

– Георгич, - продолжил он, - ну в самом-то деле! Тебе лучше меня известно: в этом гребанном мире невинных овечек нет! У каждого есть такое, за что он сюда и угодил. У Яниса, Профа, Сноудена, Теоретика, у меня самого ... у всех. Так ведь сразу и не скажешь, куда именно мы попали: как будто бы и не ад, и на чистилище непохоже, и уж точно не рай. И наша задача неясна: то ли просто выжить, то ли собирают нас для какой-то непонятной цели, то ли еще для чего. Но мы здесь, а то, что на всех нас висит, никуда не делось. Нам этот крест до конца жизни на себе нести. А может, и есть шанс от него избавиться, если людьми будем. Не такой мразью, как перквизиторы, бандиты всех мастей и прочая шваль. Глядишь, и зачтется нам.

– Все, - оборвал его на полуслове Грек. И совершенно протрезвевшим голосом.
– Забыли. А ты, Борис, если увидишь, что я кружку ко рту поднес, забей мне ее туда по самое донышко. Всем спать. Теоретик, Проф - первая часть ночи ваша.

Наутро Грек выглядел таким же, как и всегда: уверенным в себе и невозмутимым. Ничего в нем не указывало на то, что произошло накануне вечером. Когда я сам видел выступившие на его глазах слезы. У Грека - слезы!

А еще на следующее утро дождь закончился. К полудню, который мы встретили в пути, вокруг стояла такая удушающая жара, что поневоле приходила мысль: лучше бы все-таки под дождем: какая-никакая, но прохлада. Я механически передвигал ноги, практически не обращая внимания ни на что вокруг, вспоминая вчерашний разговор. Нет, к Греку он не имел никакого отношения.

Как и обычно, все началось с подначиваний Славы Гудроном. Дело привычное, да и Гудрон, как бы там ни было, никогда не переходил ту грань, когда дружеские подшучивания переходят в язвительное ехидство или просто становятся злыми. Такой уж у него талант: как будто бы и уколы острые, но и оскорбляться повода нет.