Шрифт:
Александр Исаев
Теория игр
"Человек должен жить свободно
и одиноко"
(Не помню кто)
1.
Свершилось! Выборы директора института Президиум Академии Наук назначил на конец марта. Об этом сообщалось в "молнии", вывешенной на Доске объявлений сразу у входа.
Нет, что ни говорите, а Перестройка - это поступок!
Партия - в русском сарафане до пят - выходит на авансцену битком набитого Дворца съездов и, обведя всех присутствующих в зале мудрым, всепонимающим взглядом, торжественно сообщает:
– Я обоср...ась!
Согласитесь, на такое решится не каждый.
Впрочем, партия - это слишком глобально. Точнее будет так.
Политбюро в роли людоеда (или людоед в роли политбюро) после плотного ужина - под сладкий зевок - смахивает со стола плохо обглоданную берцовую кость...
Или даже вот так.
Зеленая лужайка. В плетеном кресле развалился гладкий колхозный свин. (Колхоз, разумеется, образцово-показательный.) На нем голубенькая безрукавочка и такие же голубенькие шортики. Свина зовут "Генсек".
У "Генсека" сегодня чудное настроение. Перед ним кипа свежих газет, и все газеты мира твердят только одно: "Генсек! Генсек! Генсек!.."
____________________________________________________________________
* Александр Аркадьевич ИСАЕВ, писатель и кинорежиссер. Автор сценариев художественных фильмов "ПУТАНА", "СДЕЛАЙ МНЕ БОЛЬНО", "ШОУ-БОЙ" (в соавторстве с В.Портновым и В.Волковым). Профессор Владивостокского государственного университета экономики сервиса. Живет во Владивостоке. (690090, Владивосток, 1-я Морская, тел. (4232) 41-08-02, е-mail: olis @ mail. primorye. ru.)
Жена "Генсека" подает ему кофе со сливками. На ней розовый халатик и такие же розовые трусики.
"Ведь как здорово, - едва не плачет от умиления "Генсек".- Розовый халатик и такие же розовые трусики. Тон в тон!"
"Генсеку" хочется плакать и смеяться. Смеяться и плакать! Не в силах обуздать свои чувства он выпрыгивает из кресла и пускается в пляс.
– Я самый умный в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля! Я самый хитрый в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля!..
Вокруг лужайки стоят железные клетки. Бок в бок. Там - за толстыми прутьями - томятся хмурые голодные волки.
Пританцовывая на одной ноге, "Генсек" устремляется к одной из клеток.
– Я самый смелый в мире свин! Траля-ля-ля-ля-ля!- беспечно выстреливая щеколдами, распевает он.
... Вместе со мной в лифте поднимаются два старпера. (Текст "молнии" мы поглощали почти синхронно.) Судя по их снисходительно-загадочным улыбкам, у них иная версия столь быстрого "одемокрачивания" общества. Поскольку истинными "отцами Перестройки" они считают... себя.
Да-да, не смейтесь! Это они - тихим посапыванием в курилках, полуночными бдениями на аспирантских кухнях, держанием фиг в кармане на открытых партсобраниях - готовили атмосферу просвещенного либерализма, очутившись в которой, партноменклатура просто была обречена на то, чтобы повалиться на спину и, пуская кровавые пузыри от удушья, выдавить из себя сакраментальное:
– Сдаюсь!
Что и говорить: жизнь прожита не зря! И если бы было такое звание Почетный Гандист (от слова "Ганди") России, то в списке заслуживших его их имена были бы не последними.
Да, и по праву!
Я мог бы очень легко разрушить эту иллюзию не напрасно прожитой жизни. Для этого мне бы потребовался лишь один иронично-презрительный взгляд. "Бандерлоги!
– читалось бы в этом взгляде.
– Туда же мне. Отцы Перестройки"! Последствия этого взгляда были катастрофические. Его материальным воплощением стали бы трясущиеся, негнущиеся пальцы, тщетно старающиеся извлечь сигарету из пачки, и полный беспросветной тоски - другой уже взгляд, устремленный на дверь, за которой выносит свой приговор консилиум врачей.
Но бандерлогам, то бишь старперам, повезло. Лет десять назад судьба занесла меня в город-герой Одессу, в проектно-конструкторское бюро Министерства Морского Флота, где я руководил сектором технико-экономических обоснований. Одно из самых значительных приобретений этого периода - совет, который мне дал главный инженер, выступавший арбитром в одном из конфликтов с моим участием: "Совсем не обязательно сообщать дураку, что он - дурак".
Ведь как просто!
Именно поэтому я отвечаю старперам тихой, заговорщеской улыбкой. Чу-у-у! Идет эстафета поколений. Старшее поколение "шестидесятников" передает эстафетную палочку среднему поколению.
"Старые и молодые дубы шелестят кронами, словно переговариваются между собой".
Лифт останавливается. Как это символично! Мне покидать его, а им следовать по маршруту дальше. Я обращаю к старперам полный невысказанной благодарности взгляд и выхожу из лифта.
В отделе меня ждет неприятная новость. УБОН (Управление бытового обслуживания населения) отказался принять у нас отчет по хоздоговорной теме. "Разработка рекомендаций по переводу структурных подразделений УБОНа на
внутрипроизводственный хозрасчет". Над ней мой отдел корпел весь минувший год. К увесистому экземпляру отчета - "Я возвращаю ваш портрет..." - были приложены несколько страниц машинописного текста с замечаниями. В
конце стояла подпись заместителя начальника УБОНа (ну, и аббревиатура!) по экономике - Назаровой.
"УБОН, УБОН..."- машинально повторяю я. Что-то знакомое! И тут же в памяти всплывает забытое хулиганское: "Триппер, шанкер и (б)УБОН собрались в один вагон И поехали в ТифлИс посмотреть на сифилИс".