Чтение онлайн

Фелисити передает флягу Стэну, он пьет.

Фелисити. Мы нашли твои ящики. Нам не хотели их отдавать, но Стэн рассвирепел. Он без ума от твоих картин, и это придало ему сил.

Стэн. Ничего бы мы не добились, если бы она не вручила им доверенность с вашей подписью, которую она преспокойно подделала – она ни перед чем не остановится.

Фелисити. Мы, конечно, не привезли их сюда, но они спрятаны в надежном месте. Отец со своей бандой уже здесь побывал? Конечно, как же иначе! Ну а что ты теперь собираешься делать?

Кендл. Теперь я собираюсь больше ни о чем не волноваться. Так вам нравятся мои картины, Стэн?

Стэн. Всегда нравились, очень. Я и сам пробую немного рисовать – в свободное время.

Кендл. Ну и денек выдался для вас, не правда ли?

Фелисити. Он показался мне целой неделей.

Кендл. Ты считаешь, что Стэн невыносим?

Фелисити (поспешно).Да.

Стэн. Ну и она тоже фруктик, я вам скажу!

Фелисити. «Фруктик»! Как он говорит, этот человек!

Стэн. Но я все-таки должен признать – здорово она держалась, когда мы тряслись на мотоцикле, а потом улыбалась этим проклятым железнодорожникам, а я выходил из себя. Да, нужно отдать ей справедливость… ей и ее классу…

Фелисити. «Классу»! Вот как он говорит! Это ужасно! И все же я рада, что сегодня со мной рядом был он, с его энергией и решительностью, а не один из этих очаровательных юношей, этих безмозглых молодых людей. Это я для тебя говорю, дорогой.

Входят доктор Эдж и Джудит.

Доктор Эдж. Знаете ли, мистер Кендл, я все-таки не могу этого разрешить в вашем состоянии.

Кендл. Доктор, теперь я знаю о своем состоянии больше, чем вы. У меня осталось только время, чтобы закончить свои дела, а потом я могу отдохнуть. Во внутреннем кармане моего пиджака есть заготовленный текст завещания, достаньте его, Джудит, и дайте, пожалуйста, доктору…

Джудит выполняет его просьбу.

(Доктору) Вы, конечно, не запретите человеку передать свое имущество…

Стэн (собираясь уйти). Не буду вам мешать…

Кендл. Вы мне нужны. Сидите спокойно и слушайте. Итак, доктор, из этого документа вам станет ясно, что два лица, обозначенные в завещании, получают в наследство все мои картины и рисунки. Они имеют право продать эти картины, отдать их в дар – сделать с ними все, что им будет угодно…

Доктор Эдж. Да. Здесь все написано, кроме фамилий…

Кендл. Вы их сейчас внесете, а потом вы и Джудит подпишетесь в качестве свидетелей. Фамилии наследников – Фелисити Кендл и Стэн Бистон.

Стэн (потрясенный). Я? Но вы же не можете…

Кендл (перебивая). Успокойтесь. Я разговариваю с доктором Эджем, а не с вами. Видите ли, доктор, мои дети – сын и дочь – получат определенный капитал, но я долго не мог решить, что делать со всеми этими картинами, которые останутся после меня. Теперь я больше всех верю этим двоим – Фелисити и Стэну. Они делают вид, что терпеть друг друга не могут, оба они снобы, ни на минуту не забывают об общественном неравенстве, как и многие англичане, – а мое завещание выбьет из них всю эту дурь. Им придется часто видеться, чтобы решить, что делать с моими картинами. Не успеют они оглянуться, как уже будут женаты…

Стэн. Ну, знаете ли!

Фелисити. Никогда!

Они с негодованием смотрят на Кендла, потом друг на друга, но негодование им плохо удается. Их лица выражают что-то совсем другое.

Кендл. Словом, доктор, если вы и Джудит поставите здесь свои подписи, все будет в порядке – никаких забот, никаких тревог, никаких недоразумений…

Бар. Сцена должна быть очень многолюдной, шумной и беспорядочной. Все репортеры, которых мы видели раньше, снова здесь, а также много новых репортеров и фотокорреспондентов. Невероятный шум; Бистон, миссис Бистон и Томми Дарт с трудом успевают подавать. Видно, что в баре хозяйничают репортеры. Нижеследующий диалог слышен отчетливо только потому, что ведется в повышенном тоне. Сэр Эдмунд, сэр Маркус и мистер Марч стоят в дверях маленькой гостиной. Сэр Эдмунд, взбудораженный и злой, громко отвечает группе репортеров.

Сэр Эдмунд (так, будто он заканчивает заявление, предназначенное для печати). Мой отец, подобно Тернеру, с которым его так часто сравнивают, отказался продать многие из самых значительных своих произведений. Сэр Маркус Коннор и я решили создать специальный трест, который будет ведать всеми этими делами…

Молодой репортер (выкрикивает из задних рядов). Ваша дочь говорит совсем другое, сэр Эдмунд…

Сэр Эдмунд (раздраженно). Что вы имеете в виду? Никто не уполномочил мою дочь делать какие бы то ни было заявления…

Из комнаты Кендла появляются Стэн и Фелисити.

Стэн (громко). Я думаю, что заявлений делать не следует.

Фелисити и Стэн спускаются с лестницы и останавливаются на нижней ступеньке. Репортеры смотрят на них. Фелисити стискивает руку Стэна. Шум не стихает. На верхней площадке лестницы сэр Джеффри спорите доктором Эджем.

Доктор Эдж. Очень сожалею, сэр Джеффри, что не могу с вами согласиться. Он слабеет с каждой минутой, пульс почти не прощупывается, мы должны быть готовы ко всему, сейчас дадим кислородные подушки, но рассудок его в полном порядке.

Сэр Джеффри (резко). Я не могу согласиться с вами, доктор, и вынужден настаивать на изменении диагноза…

Комната Кендла. Он протягивает Джудит календарь, на котором рисовал.

Кендл (теперь он очень слаб). Это был календарь Бистона… они не будут возражать… Теперь это последний рисунок Саймона Кендла… возьмите его себе…

Джудит (берет календарь). О… благодарю вас… но вы действительно хотите, чтобы такая ценная вещь досталась мне?

Кендл. Да, моя милая. Последний рисунок – последнему из моих друзей. Вот, посмотрите…

Джудит смотрит.

Эта девица, которую здесь нарисовали, была нереальна – плоская, нелепая… Но несколько штрихов, если вы знаете, как их следует нанести, придадут ей форму, реальность, цель и смысл – вдохнут в нее жизнь… (Короткий, странный крик.)

Джудит (которая слушала его улыбаясь, страшно напугана этим криком; бросается к нему, потом бежит к двери и кричит). Доктор! Доктор!