Теперь с тобою вместе я(с)...
Шрифт:
Вера незамедлительно им воспользовалась, посетив местное отделение абсорбции и оформив олимовскую ссуду, которую следует отдавать только через семь лет.
К этому времени девушка была уверена, что закончит обучение, поступит на хорошую работу и с лёгкостью вернёт, такие сейчас необходимые деньги.
Вера стала экономить каждый шекель и благо, ей это удавалось легко, ведь она большую часть своего времени работала, не посещала любимые магазинчики и не позволяла себе даже присесть в кафе скушать мороженное или попить колы.
Проживая в одной квартире с Любой, встречались крайне редко, и перебрасывались только несколькими фразами накоротке.
За два дня до отъезда Вера оставила работу.
Ей только предстояло за час перед началом вечерней смены, прийти в кафе и попрощаться с коллективом, как говорил и раньше хозяин, они все вместе поднимут бокалы с вином за успешное будущее Веры.
Готовясь к этому мероприятию, девушка решила спечь любимый свой медовый торт, который часто делала дома для мамы с папой, обожавших её выпечку.
Была суббота и все домашние присутствовали в квартире.
Вера уже вовсю хозяйничала на кухне, когда туда сонная явилась Люба:
– О, сестра, это ты для нас решила спечь отходной торт?
Похвально, а то за этот срок, что ты живёшь у меня можно родить, а ты ни разу нас не побаловала своим искусством кондитера.
Вера закусила губу - придётся печь не один, а два торта.
– Верунька, а куда подевался твой красавец-удалец, неужто получил желаемое и сбежал?
Волна гнева и возмущения буквально разрывали сердце девушки, но она сдержалась.
– Он уехал на срочную работу на север, обещал вернуться к моему отъезду и помочь переехать.
– Что это за работа интересно, что за две недели нельзя даже ни разу позвонить, какой-то агент Моссада?
Вера молчала, но сестра не унималась.
– Прости, что полазила в твоих вещах, я же должна знать, чем ты занимаешься и дышишь...
Девушка резко повернулась от кухонного стола.
– Какое ты, имеешь право...
– Имею, имею, пока имею.
И Люба сурово свела брови.
– Так вот, очёчки и браслетик смело потянут на полторы штуки шекелёчков, мне за такие денежки надо месяц упираться.
Если ты за эти подарочки раздвинула свои стройные ножки, пол беды, но если ты при этом не предохранялась, то грош тебе цена в базарный день.
– А представляешь сестричка, я получила эти подарки не раздвигая ножки, как ты мило высказалась, а потому что меня любят.
И ещё, если я захочу и позволю, то мои ноги раздвинутся для этого парня и без подарков.
И она отвернулась обратно к столу.
Люба опешила от дерзких слов сестры, подобного от неё она никогда не слышала.
– Ну-ну, языком тебя бог не обидел, посмотрим, как будет с мозгами.
И, не дав Вере ответить, вышла из кухни.
Вера, как и собиралась, сообразила два торта.
После обеда, к которому она почти не прикоснулась, выставила на стол своё произведение искусства и пододвинула в сторону сестры пачечку денег.
– Люба, это моя плата за последний месяц проживания у вас - за жильё, стол и услуги.
Большое спасибо, что дали мне возможность в хороших условиях скоротать почти восемь месяцев в Израиле, как-никак я имела отдельную комнату и все другие условия для нормальной жизни.
Люба продолжала молчать.
– Любочка, ты не думай, что я не благодарная и не понимаю, что вы для меня с Лёвой сделали и прости, что иногда была не сдержанной и дерзила тебе...
– Хватит тут изгаляться и манерничать, мы ведь хорошо знаем друг друга.
Она взяла в руки деньги и пересчитала.
– Что Люба, не правильно?
– Не знаю, что правильно, а что нет.
Она тыльной стороной ладони вытерла выступившие слёзы.
– Я знаю точно, что будет неправильно взять у тебя эти деньги и мы их не возьмём.
Увидев, что Вера хочет возразить, резко подняла руку.
– Помолчи ты уже, мы с Лёвой посовещались и решили дать тебе на первое время три тысячи шекелей.
Не возражай, мы здесь у тебя самые близкие люди и понимаем, что начинать первые шаги в чужом городе, когда необходимо навалиться на учёбу, без работы и других доходов очень и очень сложно.
Ты девушка рассудительная и знаешь цену шекелю, зарабатывала его потом и кровью...
Вера не дала договорить сестре, бросилась к ней на грудь, и они вместе расплакались.
– Верочка, не таи на меня обиды, я если и говорила тебе неприятные вещи, то не со злости, а, желая всего самого лучшего в жизни.
Может некоторые мои слова и не справедливы, и злы, но я ведь хочу тебе добра, желая предостеречь от ложных соблазнов и неисправимой глупости.
Приезжай к нам на каникулы и в выходные, хоть иногда приезжай.
И Люба, крепко обняв сестру, в голос заплакала.
В кафе Вера появилась в районе пяти вечера, все уже были в сборе, стол накрыт, и её провели во главу, где напротив усевшейся девушки в вазе стоял огромный букет алых роз.
К ней вальяжной походкой приблизился Зураб и по-дружески обнял за плечи.
– Верочка, эти цветы от меня, чтобы у тебя будущая жизнь была такой яркой, как эти розы!
А это тебе мой скромный вклад в твоё образование, и он положил на стол конверт.
Рядом с этим конвертом одна из девушек положила другой.