Чтение онлайн

– Ну, я удивлен столь быстрым переменам, – отозвался я. – Давайте побеседуем немножко, и, если Сэнди застопорится, берись, парень, за работу.

Я заговорил с Сэнди о происшествиях, происходивших в его жизни, планах на будущее и проблемах, волнующих их обоих. Сэнди не разу не застопорился. Я попросил его почитать журнал. Юноша начал читать его с конца. Затем, улыбнувшись, стал читать в обычном направлении легко и свободно. Сэнди позвонил своей маме и сказал, что задержится, при этом говорил по телефону без какого-либо затруднения. Я попросил Рэнди выйти, чтобы поговорить с Сэнди наедине. Без брата речь Сэнди не изменилась. Я поздравил его и сказал, что успех поразительный. Если проблема вернется, к счастью, гипноз и брат всегда под рукой.

Я еще раза два назначал братьям встречи, вместе и по отдельности, проявляя интерес к их различиям, и постепенно они стали говорить о расхождениях в интересах. Братья продали свой мотоцикл, чтобы иметь карманные деньги в колледже. Они начали встречаться с разными девочками. Они также решили поступать в разные колледжи. Проблема не вернулась.

Джером Форд, терапевт, ожидал от предстоящей встречи очередной рутинной проблемы. Звонила мать и сказала, что у ее сына Декстера трудности и она волнуется за него. Семья, как и предполагалось, оказалось типичной семьей среднего класса. Отец, Генри, был симпатичным мужчиной тридцати одного года, в строгом костюме и очках. Мама – симпатичная, стройная брюнетка. Декстер оказался симпатичным мальчишкой, а его восьмилетняя сестренка – хорошенькой и умненькой. Семья была белой, терапевт – черным.

Пожав руки родителям и Декстеру, терапевт обратился к девочке: «А это…?» Она ответила: «Анабелль», и он попросил: «Напиши свое имя на доске, чтобы я запомнил его на всю жизнь». Девочка радостно пошла писать свое имя, и Декстер поспешил к ней присоединиться, чтобы тоже запечатлеть на века свое имя. Дав семье время освоиться, мистер Форд заметил, что мама выглядит очень расстроенной, покусывает губы и ногти.

– Вы расстроены? – обратился он к маме. – Чуточку, немного, – ответила мама.

– Ваша жена расстроена? – повернулся терапевт к мужу.

– Да, – сказал муж. – Из-за этого и других проблем.

– Простите, – перебила его жена. – Вы имеете в виду ситуацию в целом, не только в данный момент? Да, я расстроена вообще.

– И что это за другие проблемы, мистер Эдварде? – уточнил терапевт, продолжая разговор с мужем.

– У нас семейные проблемы, финансовые. У меня были средства в трех разных компаниях, которые разорились в прошлом году. Туда ушли все наши сбережения. И мои нервы – мы не ладили. Тяжелое время для многих, кто работает в финансовом мире, и для меня тоже. Думаю, я сам являюсь источником многих проблем. Мне очень плохо. Мне хотелось опереться на что-то надежное, а она нервничала, и сын… очень тяжело. Я хотел получить какой-нибудь профессиональный совет, встретиться с кем-нибудь. Когда мне хочется расслабиться, я должен выпить, и это ужасно, – на протяжении всей его речи жена сидела, отвернувшись от него. – Но ведь полезно узнать самого себя, и мне хочется какое-то время проводить с кем-то. Потому что у нас такие отношения – если у тебя нет работы и семьи, у тебя ничего нет, тебя. просто не существует.

Эта длинная речь послужила первым сигналом, что случай обещает быть необычным. Мужчина был расстроен так же, как и жена, и голос его дрожал. Жена, однако, выразила желание говорить лишь о проблеме, которая их сюда привела:

– Мы можем открыто обсуждать проблему Декстера в его присутствии?

– Конечно, – подтвердил терапевт.

– Так вот, у Декстера серьезные проблемы в общении с детьми его возраста и старше. Он их боится. Он не защищается в ситуациях, когда они хотят его ударить или обзываются и тому подобное. Ему больно, но он отказывается хоть что-то сделать. А вот с маленькими или с теми, кто слабее его, он ведет себя как отпетый хулиган. Он их гоняет. И все соседи знают, что Декстер бьет маленьких. Недавно произошел инцидент с пятилетней девочкой.

– Ей шесть, – пробурчал Декстер.

– Хорошо, правильно, сейчас ей шесть, – согласилась мама. – Не знаю, действительно ли она задразнила Декстера. Но, в общем, он написал ей письмо, о котором я даже не подозревала, и бросил им в почтовый ящик. Ее мама перепугалась. Она пришла ко мне с этим письмом, и там были совершенно ужасные вещи, типа «умри, умри». Понимаете, он написал этой малышке абсолютно патологические вещи. А я – понимаете, не разрешаю ему бить девочек, и он это знает. Но бьет – да, бьет.

В психотерапии описание проблемы ребенка часто можно считать некой метафорой относительно проблем родителей. Если мать говорит, что ребенок ужасно упрямый, вполне обоснованно подозрение, что позже она то же самое скажет о своем муже. Если муж жалуется, что ребенок никогда не делает то, о чем его просят, возникает подозрение, что его жена не делает чего-то, когда муж просит. Терапевт, поощряющий родителей на метафорическое описание ребенка и не указывающий им на то, что они «на самом деле» говорят, получает огромное количество информации о проблемах семьи, в открытую не спрашивая об этом. Слушая маму, терапевт мог предположить, что в семье существует проблема насилия и отец бьет маму. Может быть, даже кто-нибудь из них вслух желает кому-либо смерти. Конечно, подобные утверждения о детях не всегда приложимы к взрослым, однако такая гипотеза не должна упускаться из виду. (Если мама так описывает своего ребенка в какой-нибудь конкретной ситуации, не стоит понимать ее буквально. Она рассказывает специалисту о проблеме, и будет говорить о ней в разных ситуациях с помощью разных метафор.)

– А я не знал о письме, – удивился отец. – Ты должна была мне рассказать о нем. Когда это произошло?

– Несколько месяцев назад, – ответила мама, ясно выказывая раздражение от того, что отец не участвует в решении детских проблем.

– Ты должна была мне сказать, – повторил он. – Мы должны были прийти сюда намного раньше, если… впрочем, может быть, одного письма недостаточно. Но то, что он себя не защищает, это я знаю. Он физически как одиннадцати летний, у него рост – полтора метра, а его слишком опекают. Как будто он семилетний. Я пытаюсь воспитать в нем уверенность.

– Ведь надо кое-что рассказать, да? – прервала его жена, вероятно, обидевшись на слова о чрезмерной опеке, и повернулась к терапевту: – Я встречалась с адвокатом по поводу развода. Мой муж… Мы тут говорили о чувстве незащищенности у Декстера и тому подобное, то, что он чувствует себя вторым сортом. Так вот у Декстера нет отца уже в течение девяти лет. И я приписываю многое из того, что с ним происходит, именно этому. Я имею в виду, что остальные мальчики по соседству играют со своими отцами в футбол и прочее, ездят куда-то вместе. Декстер лишен всего этого.

– Сейчас нет, – вставил папа.

– Сейчас нет, – нехотя согласилась мама.

Терапевт обнаружил, что очутился перед новой и неожиданной проблемой. Мать и отец не спорили по поводу того, должен ли отец больше заниматься с ребенком, что часто происходит, когда у ребенка проблемы. Уникальной и серьезной трудностью для терапевта, пытающегося понять пути разрешения детской проблемы, явилось брошенное походя замечание о грядущем разводе. Терапевту было необходимо прояснить ситуацию между мужем и женой, прежде чем помогать им разбираться с их родительскими сложностями.