Терраформер
Шрифт:
Планетоид. Какие-то эксперименты доктора Рекке, слишком великого, чтобы снисходить до беседы с простыми смертными.
Она вытрясет из него полную сумму, а может, и корабль приберёт; вряд ли Илай долго протянет, раз за ним гоняются бывшие работодатели. И не таких ловили.
План казался простым и логичным, а выяснять подробности изобретения Тане больше не хотелось.
«Да и наплевать мне, что с ним там будет».
Таня забралась в машинное отделение – попасть в него можно было из кладовой, открыв узкий люк и спустившись по подвесной лестнице. Она добросовестно проверила все компоненты, начиная от микроскопической чёрной дыры двигателя, заточённой в стабилизированное поле, и заканчивая возможностью боевого оснащения. Как ни странно, эту опцию предусмотрели. Таня сделала мысленную пометку прикупить хотя бы простейшие дальнобойные лазеры, больше подходящие для разрушения метеоров, чем как оружие против злобных преследователей.
Метеоритные дожди проще обходить между прыжками, считала Таня. Расстояния от частицы до частицы, как правило, огромные, от нескольких километров до нескольких сотен тысяч. А вот если кто-то увяжется…
Она прошлась с диагностическим «щупом», универсальной отвёрткой и измерителями напряжения, помех, мощности, потерь и КПД по всем основным и дополнительным устройствам. Это заняло полдня, Таня была хорошим механиком – собственно, это была её основная специализация. Навигацию она выучила «бонусом», какой-нибудь Тзи-Лацо, воспитанный и выросший среди рептилоидов из системы Ориона, поднял бы на смех её точки и построение маршрута, включая все остановки и обход «опасных» мест. Тзи-Лацо обучал Таню и мог провести линкор Терранской галактической миссии – махину размером с небольшую планету – между чёрной дырой и сверхновой, обойдя каждый метеор, когда понадобилось бы выйти из прыжка. Таня смотрела на него, открыв рот и отчаянно не понимая, как он это делает.
Зато она взялась бы починить даже главный двигатель.
Она ни разу не пересеклась с Илаем за несколько суток. Тот неожиданно хорошо прятался, оставлял на кокпите завтраки-обеды-ужины, всякий раз умудряясь из стандартных концентратов синтезировать что-то оригинальное, а сам то ли отсиживался в каюте, то ли подгадывал, чтобы оставаться невидимкой.
Однажды Таня всё-таки заметила массивную фигуру в глубине недлинного узкого коридора. Илай стоял в дверях собственной каюты, почти полностью заполнив проём, и смотрел на неё с нечитаемым выражением лица – то ли хотел позвать, то ли убежать. Он скрылся, едва Таня двинулась.
«Придурок», – она показала полумраку со слабой зеленоватой подсветкой средний палец.
Лямбда царил в главном помещении корабля. Круглый отсек только на четверть был занят «столовой»: Мицелий оставался очень экономичным кораблем, ничего лишнего.
Лямбда подключился к системам напрямую, поглощал остатки органики. Тане всё время казалось, что он немного осуждает её или своего хозяина, а то и обоих.
На очередной день она не выдержала:
– Ты чего на меня таращишься? – клаб-сэндвич с курицей и томатами застрял в горле, хотя был идеален по текстуре, вкусу, и даже острого перца Илай положил ровно столько, сколько Таня любила: аж уши жгло. – Хочешь, поделюсь бутербродом?
– Я уже получил необходимое количество органики. Кроме того, меня больше устраивает посуда, она является наиболее доступным источником пригодных для размножения белковых структур.
Таня выжидательно зевала. Лямбда понимал не только высказанные вслух запросы, мимику истолковал тоже правильно.
– Мне хотелось бы, чтобы ваши отношения с моим создателем достигли некого более очевидного консенсуса.
– Тебе хотелось бы? Это ещё что за бунт машин? – Таня нахмурилась скорее из принципа. Искусственный интеллект нечасто, но всё-таки эмулировал эмоции настолько хорошо, что никакой тест Тьюринга и парадоксы «китайской комнаты» не обнаружили бы подвоха. Может, и не эмулировал вовсе.
– Илай – мой друг, – продолжил «бунт машин» Лямбда.
– Он твой хозяин. А ты – штука из железа, электроники и грибов.
– У него не было друзей много лет. «ДатаГен» старается исключить лишние контакты между своими сотрудниками, все обсуждения проходят в виртуальном режиме. Каждый получает в распоряжение лабораторию, доступ ко всем необходимым знаниям, ресурсам, от механизмов до реагентов и редких сред. Но не общение.
– Ну, пойти в бар-то он мог?
– Мог. Но это не способствовало установлению близких связей. Эйаде-8 характеризуется высокой степенью отчуждения людей, равно как и других разумных рас, по отношению к друг другу. Большинство предпочитает в качестве собеседников и помощников искусственные имитации.
– Что, и в постели? – У Тани это вырвалось прежде, чем она осознала, что говорит.
Робот не моргнул ни единой лампочкой.
– Автоматизированные системы с более или менее развитым искусственным интеллектом являются, согласно статистическим данным, наиболее предпочитаемой опцией среди свыше 86% граждан данной системы.
Таня закрыла лицо руками. Обеими сразу.
– Только не говори, что Илай ещё и трахался с тобой.
«Вот этого я точно не хочу про него знать. И про тебя», – она успела пожалеть о сказанном, потому что Лямбда отвечал со всей честностью. Увиденного не развидеть, услышанного не расслышать. Брр.
– Нет. Илай предпочитает более традиционные стимулы…
Таня выдохнула:
– Всё, заткнись.
Она хотела выяснить больше о нанимателе? Она навыяснялась по горло. Прекрасно.
– Зачем тебе нужно, чтобы мы подружились? – Таня как будто всплывала со дна какой-то бездонной океанической впадины к свету, логике и разуму.
Робот помедлил.
– Судя по всем косвенным признакам, Илай сам хочет этого.
Таня даже забыла сказать: «Да пошёл он». Уродливая грушеподобная голова робота качнулась вправо и влево, поглощая целлюлозу. Диоды на грудном щитке перемигнулись красным и зелёным.
«Какое мне дело, чего он хочет».
Таня почему-то этого так и не произнесла, но пожала плечами и буркнула:
– Ясно.
Спортзала на крохотном кораблике никто не предусмотрел, но среди инструментов механика нашлись регулируемые утяжелители для работы в нулевой гравитации, если нужна ненулевая, и Таня забрала их себе. Что-то подсказывало: Илай вряд ли решит оспорить права на импровизированные спортивные снаряды.
Браслеты для рук и ног крепились на запястья и лодыжки. Искусственную массу можно было регулировать от пяти до трёхсот килограмм. Таня за экстримом не гналась, просто поддерживала форму.
Самое сложное – отжиматься в таких браслетах. У неё получалось выдержать до сотни рывков, но хотелось поставить личный рекорд.
– Девяносто восемь… девяносто девять.
В дверь постучали. Таня рухнула на пол, ругнулась.
«Чтоб тебя».
Она настроила модуль массы: до минимума, открыла дверь – как была, в одной футболке из своих запасов и коротких шортах. Раскрасневшаяся, мокрая от пота. Пахло в каюте тоже не лучшими духами в галактике – чистку воздуха она запустить не успела.