Чтение онлайн

Когда основа острова была готова, а жучки взялись за защитные бортики, я разделил терраформеров на две группы, одну из которых отправил в океан на сбор органики. И тут меня снова огорошила неприятная истина — этих ресурсов в океане крайне мало. Даже беглый подсчёт говорил о том, что этот массивный сбор водорослей, ила и всего прочего в одном месте сломает устоявшуюся экосистему и приведёт к вымиранию множества видов животных. Придётся брать отовсюду и по чуть-чуть.

А ведь мне нужен всего лишь метр плодородного слоя, чтобы создать запас на первое время, пока флора не войдёт в саморегулирующийся цикл рост-увядание-гниение. Хорошо, что продолжительность моей жизни теперь величина условно бесконечная — смогу воочию наблюдать за плодами своей деятельности.

Вдоволь надышавшись запахом стройки, вернулся к пещере, где меня моментально поймал Сэм.

— А ну стоять! — он встал перед дверью, перегораживая мне путь. — Живой или мёртвый, ты пойдёшь со мной.

— Семейный ужин? — притворно вздохнул я.

— Именно, — он продемонстрировал белозубую улыбку, — Тома сказала, что тебя можно оглушить, если попытаешься сбежать.

— А в другой раз никак? Я немного занят великими делами.

— Вот как раз о твоих «великих» делах Тома и хочет поговорить. Пошли уже, большой белый человек.

Сели в машину и доехали до дома, куда я поселил матушку.

К моему удивлению тут присутствовали Элфорды, причём мама и Ева активно что-то обхихикивали на кухне. Льюис же сидел на диване за празднично накрытым столом и неспешно потягивал какое-то бухлишко из обычной белой кружки. Кивнул ему и прошёл на маленькую кухню.

— По какому случаю банкет? — спросил на английском, чтобы не сбивать матушку с ритма общения, хотя она всегда легко переключалась с языка на язык.

— О, нашлась пропажа! — мама с улыбкой повернулась, ни на миг не прекращая шинковать ингредиенты для салата. — Иди за стол, сейчас закончим.

Делать нечего. Вернулся в комнату и плюхнулся рядом с Льюисом и присевшим Сэмом.

— Ну, и что за внезапное собрание?

— Женить тебя будем, — хмыкнул в кружку профессор.

— А если серьёзно?

— Да обычные посиделки, — вступил Сэм, — расслабься. Посидим, покушаем, умного человека послушаем.

— Что мама опять задумала? — я вздохнулю

Как раз в этот момент женщины вышли из кухни.

— Ничего я не задумала, — произнесла мама, расставляя закуски на столе, вокруг тазика салата. — Льюис рассказал о твоих планах, и я хотела бы уточнить по какой модели ты собираешься строить государство.

Она сказала это так буднично, будто речь шла не о зарождении новой цивилизации, а о поклейке обоев или выборе цвета носков в магазине. Никогда не перестану ей поражаться!

— Если ты про форму правления, то это будет авторитарно-тоталитарная анархия справедливости, — ответил я, немного подумав. — По крайней мере, это наиболее близко к тому, что я задумал.

— Это взаимоисключающие вещи. Оно не будет работать, — с ходу, уверенно заявила она и шмякнула в мою тарелку половник салата. — Думай ещё, двоечник.

— Почему ты решила, что оно не будет работать? — я даже немного обиделся.

— Потому, что население нужно контролировать законами, — поучительным тоном сказала мама, — а анархия подразумевает вседозволенность и отсутствие общих правил.

— Ну смотри, анархия только в той части, которая будет касаться свободы. То есть, полная свобода слова, самовыражения и возможность дать в морду ближнему своему за косой взгляд.

— Ну так я об этом и говорю, — кивнула она.

— Подожди, — я поднял ложку, — вот на этапе «дать в морду ближнему» включается авторитаризм, который говорит, что так делать нельзя. Тут же в силу вступает закон об охране жизни и здоровья граждан. Ну и прочие с ним, вроде «не укради». То есть полная защита частной собственности.

— Я поняла, — она кивнула, — но ты сказал про личную свободу, а это очень скользкая дорожка. Ты ведь понимаешь, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого? В любом случае потребуется жёсткое регулирование на уровне законов, что уже не вяжется с твоей «полной свободой».

— Почему? У меня будет всего полтора закона! — я победно улыбнулся. — Защита жизни и здоровья, ну и частной собственности. Всё. А дальше крутитесь, как говориться, как хотите.

— Ерунду говоришь, — проворчала мама, — нужно прорабатывать каждый аспект жизни. Не просто же так во всех странах такие толстые книжки с законами. Как ты собираешься урегулировать взаимные претензии граждан с такими широкими формулировками? Взять ту же провокацию: кто-то кого-то назвал козлом, за что и получил в морду. Провокации у тебя не запрещены, значит виноват тот, кто ударил.

— А вот тут, мамуля, и начинает работать тоталитаризм! — я растянул губы в победной улыбке. — Тотальное наблюдение за всеми и каждым поможет определить причину конфликта и наказать виновного, если пострадавший пожалуется.

— А если он не успеет? — скептически спросила она.

— Неотвратимость наказания, мама, абсолютная неотвратимость — это то, что будет сдерживать всех от опрометчивых поступков. Как говориться: живи сам и дай жить другим!

— Ясно, — она задумчиво поковыряла ложкой в салате. — А как быть с «власть имущими»?. Они ведь будут свободнее других.

— О чём ты? Я буду единственная власть. Я и система социального контроля. Авторитаризм, однако! А кого не устраивает — наши границы открыты, досвидули.

— А что будет со страной, когда ты умрёшь? — довольно резко спросила мама.

— Я не планирую умирать ближайшую тысячу лет, чего и вам советую, — самодовольно заявил я. — А там уже устаканятся традиции, историческая память и ежи с ними, да и система контроля должна стать вечной, по задумке.

— А если у тебя ничего не получится? — вкрадчиво спросила она.

— Всё будет нормально, — я отмахнулся. — В конце концов живут же в странах, где всё совсем дерьмово. Та же Африка. Вон, Сэм не даст соврать.

— Я в России так-то родился, — усмехнулся мамин негр, — хотя да, тоже не сахар было, после развала СССР.

— Ну вот. О чём и речь, — я многозначительно кивнул и переключил всё внимание на еду.

— Ой, а можно спросить, раз уж речь зашла о Сэме? — подала голос Ева.

— Он не продаётся, — заявил я с набитым ртом.

— Фу, быть таким! — Ева натурально показала мне язык и повернулась к моей маме: — А как вы познакомились?