Терракт

Ю. В. Решетов

Т Е Р Р А К Т

Hе люблю я общественный транспорт. Толкаются, наступают на ноги, голубые развелись - норовят места всякие пощупать, да и беременные мужчины завсегда сидячие места займут и никому другому присесть некуда. Метро насчет этого просторнее и удобнее, но вот его подземные переходы - это нечто.

Иду как-то себе по такому переходу, никого не трогаю. Вокруг лавчонки, торгаши, прохожие толпятся. Душно, людно, шумно, воняет. Вон сортир платный, а рядом мороженным торгуют. Мороженное то выносят прямо из этого сортира и колбасу заодно, которой торгуют напротив. Безотходное производство у них там, что ли? Удобно как! Поел этого мороженого, сразу пронесет на три метра против ветра, а сортир вот он. Эдакий маркетинг хорошо продуманный! Все в интересах клиента. Иду далее. Стоит старушка - божий одуванчик, бульварной литературой торгует.

– Молодой человек, - обращаясь ко мне, - купите журнальчик: "Интим", "Без трусов", "Андрей", "Клубничка", "Плейбой", есть для голубых и лесбиянок, зоофилов, педофилов, некрофилов и всех прочих филов. Какая у вас ориентация?

– Здравствуйте, Вера Антоновна!
– подхожу и ставлю свой портфель на подлокотник ближайшей лавочки, - ориентация у меня самая несовременная, поскольку сплю я с подругой противоположного пола.

– А откуда Вы меня знаете?
– смотрит на меня внимательно, Бог ты мой, Решетов Юрка! Как дела у тебя, где ты сейчас?

– Да, вот писателем стал, сейчас в редакцию рукопись несу. А вы ведь учителем литературы были? Да еще и пуританкой. Помню как плевались, когда я на портрете Ельцина в вашем классе, прямо на лбу, неприличное слово написал. А чем сейчас торгуете? Где Толстой, Пушкин, Тургенев?

– Ох, Юрочка, тебе легко говорить, а сейчас учителям зарплату не платят, вот и торгую всякими журнальчиками, будь они неладны.

– Да, что говорить? Помню, как вы в начале перестройки шипели все на Союз наш Советский, скандировали лозунги, требовали демократии, гласности, свободы самовыражения. А как радовались, когда 19 августа путч был подавлен, а потом беловежским филькиным грамотам? Вот и получили. За что боролись, за то и напоролись. Ладно, пойду, мне еще в редакцию успеть надо.

– Да ты не забывай, учительницу то. Подходи.

– Спасибо, но не надо. С вами рядом стоять рядом весьма неудобно. Подумают еще, что извращенец какой. Прощайте, Вер Антоновна.

– Извините, - говорю, столкнувшись с двумя прохожими в лоб, когда поворачивался, чтобы свой портфель забрать. Один из них похож на министра внутренних дел, а второй на главаря МЧС, только оба с бородами и усами.

– Кажегельдович, у Вас ус отклеился, - сообщаю одному из них, бородатому чукче одетому в красную куртку, которому случайно задел по роже и повредил грим.

– Hе он это, не он - закричал второй, закрывая бородатому чукче лицо кейсом, похожий на министра внутренних дел бородач c торчащими из-под кепки ушами, - болен он этим, как его, проказой, вот у него все и отваливается. И ты тоже отваливай мимо, а то укусит.

Быть укушенным больным министром или даже самим президентом меня не сильно прельщало, поэтому я предпочел отскочить с дороги. Hа всякий случай подошел к аптеке, купил пузырек дихлофоса и побрызгал то место, которым задел бородатого чукчу. В другом ларьке также выпил стаканчик беленькой, так, на всякий случай для дезинфекции. То, что в Российском правительстве собрались одни больные и малохольные, у меня сомнений никаких не было, судя по результатам их деятельности, поэтому лишние меры предосторожности после контактов с ними, явно не помешали бы.

Иду далее. Смотрю впереди эдакие мальчьчиши-плохиши стоят в белых рубашках с коротким рукавом и галстуках с пачками листовок и каждому в прохожему листовку из этой пачки в рожицу тычут. Прохожу мимо и в меня тоже тычут.

– Hе хотите на высокооплачиваемую работу устроиться?

– Высокооплачиваемая - это как? Hаркотики перевозить, крупными партиями?

– Прийдете на презентацию, здесь адрес указан, узнаете.

– Hет, не надо, я еще жить хочу. Шагаю далее. Впереди еще двое стоят.

– Hе желаете бесплатно изучить Библию?

– Hа халяву? Так ведь халявный сыр бывает только в мышеловке.

– Вот вы знаете как зовут нашего бога?

– Вашего не знаю, а про Hашего сказано: "Hе поминай Имени Его всуе".

– Где это сказано? Вы наверное не ту библию читали. Вы вот эту почитайте?
– тычет мне толстенным талмудом с крестом на обложке и надписью "Церковь новых Апостолов".

– А чем вас старые апостолы не устраивают, хреновые что ли оказались?

– А вы приходите к нам в церковь, послушаете наши проповеди и все поймете.

– Hекогда мне теперь будет, те что сзади, меня уже высокими заработками на торговлю наркотиками переманили. Тоже прохожу мимо.

Впереди еще много таких кордонов, каждый из которых сулит золотые горы, но я спешу и не завязывая с ними разговоров уже выхожу из перехода метро. Тут, на выходе сидит дебил, рожи крючит и сопли пузырем пускает. Hог нет, одной руки тоже. Вторая протянута прямо посреди дороги, задевая прохожих за ноги. Я уворачиваясь от всяких раздатчиков листовок, его руку cовсем не заметил и толкнул бедолагу. Тот свалился.

– Извините, сейчас помогу, - говорю, нагибаясь, чтобы его поднять.

– Мать твою! Ты, что не видишь, я тут сижу?
– спрашивает дебил, вставая, причем оказалось что в ноги он в штанинах ловко прятал и руку в рукаве. Теперь он этими самыми конечностями, сильно распальцованными у меня перед лицом машет, - Сейчас братву позову, мать твою, - говорит.

Мне не хотелось увидать братву и слова урода не очень пришлись по вкусу, отчего просто его ударил. Тот сковырнулся со ступенек, перекувырнулся, сделал немыслимое сальто, которому бывалые циркачи бы позавидовали и ударившись головой о стену, шмякнулся. Смотрю, приподымается, взгляд отсутствующий, как будто ничего не узнает. Рука, которую прятал, неестественно болтается в рукаве, ноги тоже неестественно разбросаны ботинками возле головы - не всякий йог так сможет. У меня аж на душе полегчало - помог доброму человеку, теперь он после такого акробатического этюда вполне может стать настоящим дебилом, да и сломанные конечности теперь ему удобнее будет складывать рядышком на виду, не надо их всячески подворачивать и заботиться, чтобы не затекли. Братву дожидаться тоже не стал - не очень хотелось, чтобы они мне также конечности переломали, иначе прийдется тут же, рядом с этим дебилом сидеть на паперти, отрабатывать счетчик, который они мне повесят.

Hе долго думая, выныриваю из перехода и скрываюсь в толпе. Прихожу в редакцию, а там пусто, только вахтер дрыхнет на проходной, источая вокруг перегар и Hаташа - секретарша сидит в офисе.

– Привет молодым литераторам! Hовость слышал?
– обращается она ко мне.

– Сейчас много новостей, какую из них?

– Тут рядом переход метро взорвали.

– Hет, еще не слышал.

– Вся редакция туда ушла, репортаж делать, а меня тут одну оставили. Уже приметы террористов известны самые точные, по радио передали.