Чтение онлайн

Исследователь принял ещё один удар в живот. Говорить он не стал. За место этого он как в книжках плюнул в Шуппе кровью, испачкав тому майку.

Сын фюрера обозлился и сделал три удара в разные участки организма. При последнем ударе у старика, что-то хрустнуло в боку.

Лесогон заплакал. Он не хотел смерти исследователя.

В пыточную забежал солдат.

— Господин Шуппе! У нас собаки в загонах взбесились! И на каменоломне тоже. Ранены двое бойцов.

— Интересно. — Шуппе посмотрел в глаза старику. — Так значит он обыкновенный, да? Хе-хе-хе-хе.

Старик молчал.

— Ладно, хорошо, можешь не отвечать. Я и так уже во всём убедится.

— Он обыкновенный мальчик.… В нём нет ничего… не… обычного. — С трудом сказал старик.

— Вот упрямый осёл. — Шуппе резко взял со столика нож и перерезал горло старику.

Субботин упал со стула и стал кататься по полу, туда-сюда. Он хватался за горло, но кровь у него была слишком жидкой, чтобы пальцы могли её остановить.

Лесогон кричал и плакал, и проклинал поганого офицера.

Шуппе было на это наплевать. Ему сейчас был интересен лишь процесс смерти старика.

Пол вокруг исследователя был залит и измазан кровью. Кровь у старика телка из горла, рта и носа. Через секунду она стала течь медленнее и не в таком количестве, а ещё через секунды четыре, перестала идти вовсе. Старик скончался.

Лесогон подполз к телу на четвереньках и закрыл старику глаза.

— Зря он был таким упёртым. Мог бы ещё пожить. — Улыбка с лица Шуппе всё не слезала и не слезала. Лесогон решил содрать её с лица ублюдка сам.

Он вскочил на ноги и набросился на Шуппе. Тому ничего не стоило схватить его и ударить хорошенько по лицу, при этом смеясь.

Лесогон упал на пол, в лужу крови. Больше он не лез на рожон.

— Теперь ты мой пацан.

— Нет…

— Мой. Ещё как мой. Ты будешь мне служить, как верная псина. Даже вернее. А если не будешь, то…

— Никогда!!! — Закричал мальчик.

— Ты, что бляха сын этого старлея?! Тоже будешь упрямиться?! Видимо, тебе не хватило страданий на сегодня?! Ну, раз так, то пойдём за мной! Я дам тебе ещё один урок! Бойцы ведите его к газовой камере!

Лесогона вывели из пыточной и повели по дорожке в южную часть лагеря.

Возле самой стены там стояло не большое и жуткое строение. Это был металлический с прочной дверью с засовом. От куба шла труба к печи.

— Привести сюда заключённых из второго барака. — Приказал Шуппе.

Двадцать солдат побежали на восток, к ряду бараков.

— Сейчас мальчик ты увидишь всю силу моего убеждения. — Сказал Шуппе Лесогону на ушко, улыбаясь.

Из барака привели примерно шестьдесят человек.

— Каждого пятого раздеть и завести в камеру. — Приказал Шуппе.

Заключённые стали сопротивляться. Их усмеряли деревянными дубинками и прикладами автоматов. С людей срывали одежду и кидали их в камеру. Один из заключённых крикнул:

— Ублюдок евгенивый! Чтоб ты сдох страшной смертью! — Заключённого ударили в висок прикладом.

— Не надо! Прошу не надо! Я согласен! — Закричал Лесогон.

— Поздно мальчик. Я хочу научить тебя отвечать за свои поступки. Хочу, чтобы ты увидел, каким я бываю жестоким.

Заключённые с трудом вместились в камеру. Они там были почти как сельди в банке.

— Начинайте! — Отдал ужасный приказ Шуппе.

Здоровенный солдат наложил сушёных ядовитых растений в печку и поджог.

Минуты три ничего не происходило, но потом начался ад. Раздались приглушённые металлом крики. Людей в камере словно резали, рубили и жгли одновременно. Стали слышны сильные удары по металлу.

Лесогон упал на колени. У него почти не осталось слёз, но он всё равно рыдал.

Как? Почему он оказался здесь? Неужели он плохо молился богам? Или может он не соблюдал посты, или подумал однажды, о чём-то очень нехорошем? А может быть боги просто давно бросили жестокое людское племя?

Крики прекратили, как и удары. Наступила долгожданная тишина.

— Проветрить! — Приказал Шуппе.

Здоровый солдат подошёл к двери камеры и открыл у неё оконце. Из оконца повалил чёрно-зелёный дым.

Живых в камере не было. От смертоносной смеси сто процентная смертность.

— Вытащить тела, господин офицер? — Спросил палач.

— Нет. Открыть дверь.

Здоровяк повиновался. Он отпер массивную дверь. Из-за неё вышли остатки смертельного дыма.

Шуппе схватил мальчика за руку и поднял с колен.

— У меня для тебя плохие новости мальчик. Это был ещё не урок. — Шуппе потащил Лесогона к камере.

Парень всё понял. Он стал вырываться, но Шуппе ударил его и повёл дальше.

Подведя Лесогона к дверному проёму, Шуппе бросил его в этот чёрный проём.

Лесогон приземлился на чёрные, иссохшие тела, лежащие на полу в самых ужасных позах.

— Посидишь здесь ночку. Ну, до завтра. — Дверь хлопнула, и Лесогон остался один в темноте.

Стало невыносимо вонять чем-то. Мальчика вырвало. В штанах стало мокро от страха.

Под небольшой тяжестью Лесогона хрустели чёрные тела. Дым сжёг их, иссушил, сделал их бесполыми и одинаковыми, безглазыми и худыми.

Пол был покрыт их запёкшейся кровью и кожей.

Лесогон стал молиться. Больше ему было нечего делать. В такой ситуации человек может лишь молится. Выбраться из этого гроба всё равно нельзя.

***

На рассвете дверь открыли.

Сонный Лесогон молился всю ночь. Его колени болели и онемели.

— Ну, что ты не передумал ещё мне служить? — Спросил Шуппе, неизменно улыбаясь.