Чтение онлайн

Наконец-то Степан отправился домой.

Лес, тьма и тишина. Только это сейчас окружало медленно едущую повозку. Повозка накренялась, то на один бок, то на другой. Тягловые лошади тащили повозку из-за всех сил. Грязь держала её и не хотела отпускать. Лишь иногда она сдавалась и отпускала деревянные колёса, но потом, набравшись сил, вновь хватала повозку за колёса.

Защитники раз за разом толкали повозку, вытаскивали её из луж и топкой грязи. Их одежда выше пояса была покрыта чёрной жижей.

Воистину осень худое время для далёких путешествий. Из-за сильных и частых осенних дождей дороги раскисают и становятся непроходимыми.

Лес же осенью и вовсе превращается в одно бескрайнее болото, которому из-за тьмы и прохлады лесной нужно много времени, чтобы высохнуть.

Осенью даже войны останавливаются, потому-что войска перемещать невозможно. При походе можно просто потерять всю технику.

Лесогон сидел в повозке и читал сотни раз прочитанную книгу. Края её кожаной обложки совсем измялись, название стёрлось, а страницы сильно пожелтели и скукожились. Это очень старая книга. Когда-то у неё была не кожаная оправа, а картонная.

Книга эта была напечатана ещё до великой бойни, и даже раньше войны с лесом. Когда её напечатали, метеорит изменивший землю навсегда, ещё не упал с небес. А когда человек писал это произведение, ещё даже не был убит эрцгерцог Франц Фердинанд, да даже ещё Пушкин не погиб. Да это старинная книга. Это «Вечера на хуторе близ Диканьки».

Эту книгу принёс в монастырь худощавый старик, сбежавший с концлагеря «чистых». Он попросил, чтобы монахи сохранили книгу, ведь она для него самая дорогая вещь на свете. Старика пытались спасти. Его пичкали травами и зельями, но он всё равно умер. Так и осталась его книга в монастырской библиотеке. Потом её оттуда забрал Лесогон и теперь это его самая дорогая на свете вещь.

В мини печку буржуйку исследователь подкинул хвороста. Её жар и свет отчищал воздух от вредных испарений леса. Сухой и тёплый воздух было приятно вдыхать. Он так нежно согревал лёгкие и обволакивал кожу.

Исследователь в жёлтом скафандре, как и Лесогон, что-то читал. Только вот у исследователя это, что-то было написано в записной книжке на триста страниц. Исследователь всё листал и листал страницы этой книжки и всё добавлял там, свои слова и предложения. Для этого у него был карандаш, источенный уже наполовину.

— Что вы пишете? — Спросил Лесогон.

— Да, так, ничего. Просто дневник. — Ответил исследователь.

— А, что такое дневник?

— Неужели ты не знаешь? — Ответил вопросом на вопрос исследователь.

— Нет.

— Ну, в дневник кратко записывается, то, что произошло за день, или там личные размышления. А некоторые так и вовсе записывают туда всё подряд.

Исследователь вновь уткнулся в страницы дневника и продолжил, что-то на них зачёркивать, писать, помечать и стирать.

Старый исследователь был очень скрытен. Говорить с ним было бесполезно. Он всё время молчал и прятал свои вещи от чужих глаз, словно разведчик или шпион.

Лесогону захотелось чаю, и он решил ненадолго отложить книгу и поставить маленький чайничек на печечку. Кипятка из такого чайника хватит всего лишь на одну кружку.

Мальчику очень нравится горячий чай, особенно с лепестками мятного цветка. А ещё Лесогон любит творожную запеканку со сгущёнкой. Да, в монастыре кормят не одной похлёбкой, да водой поят. В монастыре делают лёгкий алкоголь, сыр, творог, сметану и много чего ещё.

Повозка опять остановилась. Защитникам пришлось слезать с коней в грязь и добираться до повозки.

Грязь словно огромная пиявка, засасывала ноги защитников и отказывалась отпускать. Как же жаль, что её нельзя убить как туже пиявку.

Защитники стали толкать повозку. Та качалась в зад вперёд, в зад вперёд, но с места не съезжала.

В это время за людьми следили десятки маленьких огоньков в темноте. Это были глаза животных. К счастью людей, они были не голодны.

Наконец одному защитнику всё это надоело. Он сунул голову в повозку и сказал:

— Доктор Субботин, помогите толкать, а ты Лесогон за поводья.

Лесогон надел противогаз и убрал чайник с печки.

Было неприятно выходить из тепла и сухости, в прохладу и сырость. Влага покрывала деревянное сиденье кучера. А под сиденьем росла белая плесень.

Когда Лесогон сел на сидение, оно заскрипело, так словно на него сел кто-то очень тяжёлый.

Лесогон взялся за поводья и дёрнул за них и крикнул: «Но». Лошади задвигались. Стали разбрасывать грязь и всеми силами пытаться сорваться с места. Получилось у них это лишь через восемь минут.

Исследователь с одним защитником упали в грязь и испачкались с ног до головы.

За поводья вновь сел один из защитников, а Лесогон вернулся в повозку, под защиту тепла и кожаной крыши.

Старик испачкал пол повозки, когда залезал внутрь, но он на это не обратил внимания. Он снова сел в уголок, снял грязные перчатки и продолжил возиться с дневником. Исследователь даже не сразу понял, что забыл снять противогаз.

«Это точно не дневник» — подумал Лесогон. Может мальчик и узнал, что такое дневник минут двенадцать назад, но он был точно уверен, что эта книжка не он. Слишком уж не похожи действия исследователя на обычную запись событий. Старик весь день, что-то записывает и зачёркивает. При этом он листает страницы не по порядку, а в разнобой.

Тут есть тайна и мальчику очень хотелось её разгадать.

***

Чарующий, манящий, святой свет появился впереди. У всех сразу стало легче на сердце. Сегодня людям повезло. Они не погибли от клыков и когтей зверей.

Когда глаза привыкли к свету, люди увидели поляну с желтеющей, мокрой травой. В середине поляны был посёлок, окружённый стеной из брёвен, которая в свою очередь была окружена рвом с шипами.

Можно было бы радоваться, если бы это не был посёлок «чистых». Один этот факт делал городок зловещим.