Чтение онлайн

Метель снаружи почти прекратилась. Пустынный плац, огороженный высокой каменной стеной, укрыт снежным одеялом, призрачно-зеленоватым, так как Романцев сейчас смотрел на мир глазами ночной оптики…

Все шесть мониторов, составляющих полукруглую консоль рабочего терминала, теперь были подключены к компьютеризованной системе электронного слежения и безопасности спецобъекта «Медвежий ручей». Точно такие же картинки сейчас наблюдал Феликс Ураев, пытавшийся, по мере возможности, координировать действия уцелевших после двух отбитых кое-как попыток штурма. В комплект «Грозы», помимо микропроцессора, обсчитывающего основные параметры потенциальных целей, входят датчики «свой – чужой», а также датчики биополя, чьи показания позволяют судить о физическом состоянии каждого боевика из числа «своих», а также следить за всеми перемещениями по объекту.

Шесть из восьми охранников не подавали ни малейших признаков жизни: на одном из мониторов, куда подавалась компьютерная проекция плана «первого» этажа бункера, место гибели каждого из них было отмечено черными крестиками, – эти пометы, очевидно, сделал Ураев, – а также обозначение цифрами от единицы до шестерки, за каждой из которых стояла чья-то оборванная жизнь.

По подсчетам Ураева, охраной были уничтожены от десяти до двенадцати боевиков, экипированных в еще более совершенные боекомплекты, чем «Гроза-2». Для поддержки «стелс» к тому же была задействована мощная «матрица» – вполне возможно, что одновременно работали сразу несколько установок технотронных генераторов, – а также комплекс передающей аппаратуры, способный «глушить» оптический диапазон волн, в котором работают не только телеаппаратура, но и человеческое зрение. И если бы еще до начала акции не были предусмотрены во множестве специальные меры безопасности, а сам бункер не был бы напичкан наиновейшим, зачастую уникальным оборудованием, то с гарнизоном бункера, в который по загодя проложенным под землей бронированным кабелям стекалась очень важная информация, было бы покончено в считанные мгновения…

– Внимание! – скомандовал Ураев, адресуясь к двум уцелевшим охранникам. – К нам пожаловала очередная партия «гостей»… По показаниям датчиков – трое «суперов»! Так… Еще одно «звено» возникло на горизонте… Седьмой и Восьмой, займите позицию в районе шахты лифта, на «первом» уровне!

Романцев все это время неотрывно смотрел на монитор, куда подавалось изображение от телекамеры, снимавшей образовавшуюся в стене здания прореху. Ни черта там не было видно, ни единой живой души! Иногда, правда, по экрану пробегала легкая рябь, да еще то появлялись, то исчезали мерцающие зеленоватым полупризрачные тени…

Но частично уцелевшие биодатчики отчетливо сигнализировали о том, что там, у пролома в стене, находятся какие-то живые существа. И уже не в первый раз за последние сутки Романцев ощутил, как на его голове от ужаса вздыбились волосы…

Чуткие динамики доносили до слуха Романцева прерывистое дыхание экипированных в тяжелые доспехи двух боевиков, которые, кажется, остаются их последней надеждой на спасение…

– Внимание, двое «стелс» полезли через пролом! Еще один… Черт… Я их потерял! Наверное, додумались «погасить» уцелевшие датчики… Приготовиться к стрельбе! Уверен, они сейчас попрутся через коридор к шахте лифта…

В этот момент из динамиков послышалась дикая какофония звуков: звонкие, с оттяжкой, звуки выстрелов, какой-то зубодробительный скрежет, хрипы, мат…

Огневой контакт был скоротечен. Для Седьмого цель оставалась практически невидимой. Стены коридора, где произошла стычка, кажется, вибрировали от грохота выстрелов. Расстреляв всю обойму, он собрался было перезарядить оружие, как вдруг в уши его ворвался чей-то надсадный вой, и он едва не выронил ствол…

Торопливо сменив обойму, Седьмой возобновил стрельбу, ориентируясь теперь на стоны подранка. С третьего выстрела он его, кажется, добил, но с противоположного конца коридора вспышками выстрелов обозначил себя еще один из числа нападавших. Отшатнулся, каким-то чудом успев уйти с траектории огня, тут же ответил… Моргнув раз и другой, включились аварийные светильники. Одна из телекамер разлетелась вдребезги, но другая продолжала исправно действовать, снимая кадры побоища…

Не выдержав напряжения, Романцев навалился на столешницу терминала, обхватив голову руками – ему казалось, что его бедный череп вот-вот расколется, как переспевший арбуз…

Он не знал, сколько он провел времени в таком положении. А когда очнулся, в бункере царила мертвая тишина, а на крайнем от него справа мониторе теперь уже были обозначены крестиками места гибели всех восьмерых охранников…

– Ситуация сложилась предельно простая, – почти спокойно заметил Ураев. – Будем действовать, Леша, согласно народной мудрости: «Спасение утопающих дело рук самих утопающих…»

В раскаленном добела мозгу Алексея жила лишь одна мысль: как бы не попасть в плен к супостату. Остальные мысли в этом кипящем котле попросту не могли выжить, они плавились, умирали еще в зародыше.

Романцев хотел попросить товарища проследить за тем, чтобы боевики Морока не взяли его вдруг в плен. Действия психостимуляторов хватило лишь на несколько минут, ну а теперь он чувствовал себя совсем худо: на него волнами накатывал нечеловеческий страх, того и гляди, что черти, нетопыри и прочие вот-вот материализуются прямо у него на глазах, прорастут сквозь пол и стены, с развороченными разрывными пулями грудными клетками, прямо из которых проступают, как на снимках, сделанных полароидом, чьи-то оскаленные клыкастые рожи…

Но когда он открыл рот, чтобы поделиться с Ураевым своими опасениями, ничего, кроме невнятного бормотания, выдавить из себя не смог.

– Досталось тебе сегодня, брат, сам вижу, – озабоченно произнес Ураев. – Вот что, Алексей… Связи у нас с внешним миром по-прежнему нет, но я хребтом чую, что вот-вот наши придут нам на выручку!

Он с тревогой покосился на мониторы, куда все еще подавалась информация от уцелевших телекамер и следящих систем, рыскнул глазами слева направо, потом прикипел к одному из них, и даже, кажется, затаил дыхание.

– По моим прикидкам, наверху уцелели как минимум трое «суперов». Возможно, кто-то из них подранен нашими ребятами, не знаю… Похоже, что это последние, потому что снаружи никого не видать. «Матрица», похоже, больше не работает на излучение. Во всяком случае, лично у меня исчезли головокружение и тошнота…

Отобрав у Романцева запасную обойму, Ураев, которого тоже заметно водило из стороны в сторону, направился к выходу из операционного зала.

– Следи за мной по показаниям мониторов, – не оборачиваясь, сказал он. – Если со мной что-то случится… Тогда действуй на свой страх и риск.

Романцев, совершив над собой героическое усилие, перебрался за другой пульт, который находился ближе к тамбуру. Ему удалось вывести на один из мониторов изображение от телекамеры, установленной на одной из площадок винтовой лестницы. Но едва он успел обнаружить пару размытых зеленоватых силуэтов, наплывающих сверху и чуть сбоку на объектив, как изображение тут же исчезло.

Надев на голову дужку с наушниками, Романцев поправил скобку микрофона, затем, едва разлепив губы, произнес: