Террорист
Шрифт:
Списки, журналы, грамоты, лицензии, дипломы – Федя медленно перебирал все это с донельзя растерянным видом, и мне в какой-то момент показалось, что он сейчас заплачет.
Ну и дуболом же ты, Паша. Солдафон. Не зря ты много лет был командиром ОМОНа, это как раз твой формат. Ну разве можно вот так – по живому?! Это же ведь дело всей жизни, загубленное на корню и безнадежно разваленное.
– Откуда это? – дребезжащим голосом спросил Федя.
– Ну так я же сказал… Радик велел передать вам…
– А он откуда узнал? Ты что, сказал, что встречаешься с нами?!
– Ты чего, Федя? – В Пашином голосе сквозило недоумение. – Это же Радик!
– И что – Радик?
– Ну как… Он же свой…
– Да все вы свои, пока не припрет! – с ожесточением проскрипел Федя. – Давай, иди, расскажи всему городу, что мы здесь!
– Блин, опять не так! – сокрушенно пробормотал Паша. – Ну епп… Если я такой дурак, может, лучше в самом деле шлепнете меня? Толку от меня все равно никакого, одни косяки кругом…
– Да хорош уже дурака включать – «шлепнете»…
– Угомонитесь. – Я забрал чемодан, закрыл его и поспешно перевел разговор в деловое русло: – У нас как раз есть дело, где ты, Паша, будешь просто архиполезен. Гена, давай, излагай.
Гена приосанился и с энтузиазмом изложил идею. Это было похоже на элемент ритуала сватовства – помните, наверное: «У нас есть товар, а у вас – купец…» Только все отформатировано под ситуацию: у нас всех совокупно есть совершенно обалденная возможность спасти кучу жизней и целую роту юных дабл-йопов (ну, то есть двойных йопов) от тюрьмы. А если брать по отдельности: у Гены – идея; у нас с Федей – дикая популярность и просто невыносимая харизма; у злых детей – замечательные ржавые игрушки; ну а у Паши – самое незначительное из всего этого, паршивое и никому не нужное зданьице ДЮСШ, куда всю эту благодать можно сложить.
На мой взгляд, Паше стоило бы как следует подумать, прежде чем давать ответ. И одним из наиболее вероятных вариантов ответа должен был стать примерно такой: «Не, ну на фиг – лучше прямо сейчас убейте меня, ибо я бесполезен – на такое не подписываюсь…»
Паша и вправду задумался – секунды на три, – достал зачем-то календарик из кармана пиджака и с очень деловым видом уточнил:
– А на какой срок?
Какая неприятная конкретика! Паша, думай, время еще есть…
– Так… – Федя тотчас же мудро нахмурился и принялся шевелить бровями. – Ну… Думаю, за неделю все свезут. Плюс три-четыре дня, это чтоб не торопиться, спокойно работать. Ну и где-то еще неделя плюс также три-четыре – саперные работы и вывоз. Надо же еще и полигон подготовить. В общем, чтоб отработать спокойно, без суеты и спешки – три недели.
– А, ну это нормально, – легкомысленно кивнул Паша. – Я ведь думал, вы как минимум на квартал засядете. А у меня в мае там работы начнутся.
– То есть все, вопрос решен? – уточнил Гена.
– Да, конечно, – кивнул Паша. – Там мой человечек сидит – по сути, он там живет: это Володя Чернов, может, помните, инвалид, мой бывший боец. Просто даю парню маленько подзаработать… Так вот, я его проинструктирую, и уже завтра с утра можете начинать.
Выдав эту тираду, Паша расплылся в счастливой улыбке. Вот же здорово, наконец-то он оказался полезен!
Или, может быть, он счастлив от того, что мы его не «мочим», как предателя? Или таким вот образом он замаливает «грехи», откупается от нас?
Не знаю, в общем: я не смог вразумительно ответить ни на один из этих вопросов, в связи с чем у меня резко испортилось и без того паршивое настроение. Было такое ощущение: почти физическое, я бы даже сказал, вполне тактильное, что на душу взвалили еще один камень. Такой скользкий и неприятно-холодный на ощупь, размером с бычью голову – он уверенно лег поверх груды уже обосновавшихся там булыжников и плотно вошел в свободную выемку, как будто там ему было самое место.
Да, согласен: дело-то, может быть, и благое… Но сейчас мы так подставляем Пашу, что дальше просто некуда. Одно неверное движение, и вся его жизнь мгновенно рухнет под откос, так что предыдущая «подстава» с увольнением из органов на фоне всего этого будет выглядеть просто детской шалостью.
– Ну и замечательно! – Гена тоже был рад до ушей – это ведь его идея, его «проект». – Считай, доброе дело сделали. Нет, не так: великое дело сделали, ребята! Великое – без преувеличений… Кстати, сапера вам поискать или сами?
– Разберемся. – Федя вздохнул и мрачно нахмурился – очевидно, подумал то же самое, что и я, или ему просто передалось мое умонастроение, у нас это случается регулярно. – Если сложностей не будет – сам справлюсь. Если будут – сапер есть, надо только привезти.
– Ну и ладушки! – Гена довольно потер лапки и в предвкушении прищурился. – Дело сделано, теперь самое время как следует присесть. Верно? Рождество, как-никак, сам бог велел…
– Ну нах!!! – хором выдали мы с Федей.
– Во блин… – удивился Гена. – Какое странное единодушие… У вас есть что возразить по этому поводу? Или вы таки приняли ислам и теперь для вас Рождество – не праздник? Вы не хотите поговорить об этом?
– Нам с утра работать, – пояснил Федя. – Надо быть трезвыми, как стеклышко. Работа очень ответственная.
– Ну вот… – огорчился Гена. – А я на вас рассчитывал. Паш, ты как?
– Я на работе, – торопливо отказался Паша. – И вообще, я тут уже долго с вами, мне надо идти…
– Не расстраивайся, – опрометчиво обнадежил я Гену. – На старый Новый год как следует посидим. Если управимся с тротилом, будет повод отметить. Пашу возьмем, «латышей» позовем, Радика, может, кого еще из наших, подумаем, в общем. Паша, ты как насчет старого Нового года?
– Ну, ради такого случая…
– Вот видишь, как все здорово! Вот и погуляем. А сейчас – извини, дел невпроворот. Надо еще к Скворцу ехать, «стрелку» на завтра забить…
– Да это не проблема, – слабенько ворохнулся Гена. – Вместе потом съездили бы…
– Нет-нет, даже и не пытайся! Вопрос решен, простите, люди, но мы уже себе не принадлежим. Так что Рождество встречаем с тортом и чаем. Все, пока, всем удачи…
Глава 4
Седьмого января пришлось вставать с самого ранья.