Тертон
Шрифт:
Стас вернулся в квартиру, отдал владельцу ключи и уехал. Жить в домах он пока не будет — нет желания. Будет ночевать в горах под открытым небом. В магазине для рыбалки и охоты купил спальный мешок — этого достаточно. Для тертона, владеющего сном Изгоя, холод и сырость не помеха.
Недели две он вел весьма своеобразную жизнь. Питался в мелких кафе и столовых у трассы, постоянно ездил по округе и искал сокровища. Один раз заехал довольно далеко в горы, зато отыскал целый ящик с золотыми украшениями и монетами царских времен. Разок наткнулся на хранилище оружия: автоматы и магазины к ним лежали рядком в самом натуральном гробу. Неизвестно, как все это здесь очутилось; Стас предположил, что готовилась какая-то заварушка, но организаторов или повязали, или прикончили до того, как они завершили дело. Оружие он зарыл там же — пусть лежат себе дальше.
Однажды наткнулся на древний механизм из металла, похожего на бронзу; он выглядел как мохнатый металлический куст, инсталляция художника с нездоровым воображением. Похожий аппарат попадался ему в циклопических руинах в горах.
В тот раз он уехал далеко от населенных мест и заночевал на плоской крыше заброшенного одноэтажного здания.
Дважды за все время попадал ночью под проливной дождь, но себе не изменил — продолжал ночевать под открытым небом, несмотря на ухудшающуюся погоду и приближающиеся холода.
За время этих одиноких скитаний много чего передумал и завел привычку разговаривать сквозь зубы с воображаемым собеседником. Сами собой придумались неологизмы, необходимые для жизни сразу в двух мирах — сером и обычном: «потертонить», например, означало «поискать с помощью экстрасенсорики»; «отзанавесить» и «зазанавесить» — манипулировать с Завесой; «затуманиться» и «оттуманиться» — ходить под Туманом, с которым у Стаса кое-как получалось, несмотря на то, что специально его Майя не учила.
Здоровье в целом не беспокоило. Спина не тревожила, зато рана в ноге время от времени ныла, заставляя возникать хромоту. Это было необычно и почти подозрительно: ране давно пора полностью зажить.
Слежку он не ощущал. Похоже, Эрик сдержал слово. Или за ним следили настолько тонко, что он ничего не подозревал.
Рукопись от Эрика Стас возил с собой и иногда почитывал. Мало-помалу начал разбираться в тауханской азбуке и принялся за чтение мантр. Знаки были слоговые, то есть обозначали целый слог, а не один-единственный звук, как в кириллице или латинице.
От пения мантр вибрация пронизывало все тело и уходила дальше, в космос. Так, по крайней мере, казалось Стасу.
Раз в неделю он посещал общественную баню, чтобы не запаршиветь. Грязную одежду выбрасывал, а надевал новую, из магазина.
Что ждет его дальше, он не знал и не думал об этом. Время покажет. Пока его все устраивает. Нужно как следует разобраться в себе.
На третьей неделе этой странной кочевой жизни он посетил одну более-менее приличную кафешку почти в центре города — до этого питался чаще в столовых для дальнобойщиков на трассе. Несмотря на ранний час, все столики были заняты молодежью, было местечко за одним столиком, за которым в одиночестве сидела девушка с пышными каштановыми волосами.
Стас будто споткнулся, глядя на нее — она в это время лениво копалась в телефоне, свободной рукой помешивая латте. Вылитая Вика!
Вика — бывшая Стаса, на которой он собирался жениться, но в итоге расстался по причине того, что она ни в грош не ставила его мнение, делала все по-своему, не советуясь, и в итоге вывела из себя. В сердце, однако же, осталась…
У девушки за столиком были тонкие, но красиво очерченные губы и немного печальные карие глаза. Стасу на мгновение почудилось, что это и есть Вика, но, приглядевшись, он понял, что обознался.
Заметив Стаса, девушка подняла взгляд — у Вики взгляд был другой, более отстраненный. Незнакомка вдруг улыбнулась:
— Привет! Садись сюда, я свободна… то есть место свободно!
И залилась непринужденным серебристым смехом.
Стас тоже засмеялся — он быстро понял, что с этой девушкой ему легко и приятно. И что он слишком долго пробыл один вдали от людей.
Тот день они завершили в постели в квартире Алевтины — так звали новую знакомую.
Вот так, размышлял Стас, лежа вечером рядом со спящей Алей, теперь можно и семью замутить. А почему бы и нет? Мысль была неожиданная и немного пугающая. Конечно, он ее совсем не знает, но почему бы не попробовать? Мало ли.
Он чуял, что в этой квартире были и другие мужчины — в пространстве стыли ментальные следы как минимум троих. Но были они тут не все разом, а посещали Алю один за другим на протяжении довольно длительного времени. Ничего необычного для молодой и здоровой девчонки, живущей в собственной квартирке…
Самое главное, что Аля — не Изгой, не дакиня, а обычный человек.
Проснувшись поутру (сон был обычным впервые за долгое время), он обнаружил ее на кухне — она готовила завтрак из яиц и зелени. На стене висел маленький телек, звук был на минимуме, шла какая-то передача, вроде ток-шоу.
— Привет, — сказал он, появляясь в дверях в одних трусах.
— Доброе утро, — деловито произнесла Аля, хозяйничая у плиты. На ней был короткий халат. — Не успела, блин! Хотела принести завтрак в постель!
Она засмеялась. Вообще была смешливая, несмотря на «печальный» разрез глаз.
— Всегда так делаешь? — изумился Стас.
— Что значит «всегда»? — дружелюбно спросила Аля, но в голосе прозвучало напряжение.
Стас спохватился.
— Ну, — протянул он. — Типа — всегда!
После крохотной паузы Аля ответила:
— Нет, не всегда.
Стас мысленно корил себя за необдуманный вопрос. Его мало беспокоили ее бывшие, но вопрос вырвался сам собой — из-за тертонских навыков.
Он сменил тему:
— Это что? «Битва экстрасенсов»?
И кивнул на телевизор.
— Да… Постанова, конечно, но все равно интересно.
— Не веришь, что бывают настоящие экстрасенсы?
— Может быть, и есть где-то, но настоящие не пойдут в «Битву». Есть сотни способов заработать без лишнего шума, если обладаешь экстрасенсорикой.