Теряя Логана

Ну и что, что Логан умер? Мне чего расстраиваться, он же в долг у меня не брал.

Я останавливаюсь наверху ступеней и пропускаю маму, давая ей первой войти в похоронный дом. Слева от меня обнимаются и некрасиво рыдают несколько девчонок. Я пытаюсь убедить себя, что их проявление чувств искренне и не имеет никакого отношения к толпе репортеров за моей спиной и их трескучим, как насекомые, камерам.

— Готова поспорить, что никто из этих девчонок даже не знал Логана, — ворчу я.

— Ну, во-первых, все знали Логана. А, во-вторых, перестань изображать из себя судью Джуди [1] . — Стоящий справа от меня Карлос протягивает мне руку, и я прохожу с ним внутрь. Наклонившись, он шепчет мне на ухо: — Не могу поверить, что ты так оделась.

Я опускаю взгляд на свои темные джинсы, аккуратно заправленные в высокие коричневые сапоги. Поверх легкого свитера песочного цвета накинут серебристый шарф. Я даже потрудилась собрать свои длинные каштановые волосы в небрежный пучок.

— Не все могут позволить себе выглядеть как кинозвезды, — тихо отвечаю я.

Темноволосый загорелый Карлос в своем приталенном костюме будто сошел с рекламного плаката. Он потрясающий — из тех одаренных природой парней, которым достаточно взмахнуть ресницами, чтобы заполучить любую девушку, какую он пожелает. Если бы он на самом деле их желал.

Он переплетает мои пальцы со своими и тянет меня к высокому постаменту с открытой книгой. Несколько человек перед нами регистрируются в ней, словно расписываясь в получении бесплатного товара в торговом центре. Я неловко переминаюсь с ноги на ноги.

— Расслабься, Зои. Это не похороны. Просто прощание.

— Еще хуже, — качаю я головой, и, понизив голос, чтобы никто не слышал, говорю: — Кому охота пялиться на мертвое тело? Это… извращение какое-то.

Он успокаивающе поглаживает мою руку.

— Это возможность попрощаться.

— Я давным-давно попрощалась с Логаном, — отвечаю я, глядя в зал, расположенный за постаментом. Стулья, расставленные ровными рядами, почти все заняты жителями нашего тихого маленького городка. Некоторые говорят, многие плачут. Кто-то отправляет смс-ки или играет в игры на мобильном. Я чувствую, как под кожей распространяется тепло, жар тесно обволакивает грудь, и учащается дыхание. По телу проходит дрожь.

— Вы же были друзьями?

Я хмурюсь. «Друзьями». Да, были.

— Наши родители дружили, когда мы были маленькими, — безучастно отвечаю я. Правда в том, что между нами все закончилось, как только мы перешли в средние классы. Он стал популярным, я — смурной. Мы пошли разными дорогами и никогда больше не разговаривали. И вот они мы, перед началом выпускного класса: Логан должен был стать правящим королем школы, а я была обречена весь последний школьный год обедать с Карлосом, пока он обновляет свой видеоблог, смотреть школьный лакросс сидя под трибунами и проводить пятничные вечера в своей спальне за чтением книг (не то чтобы все это мне не нравилось).

Получив тычок сзади, я наталкиваюсь на стоящих спереди. Задев нас, мимо проходит Кайли Грили. Она и ее свита хорошо одетых клонов не заморачиваются ожиданием в очереди — они просто идут вперед и толпа пропускает их, расступаясь. Быстро расписавшись, будто всего лишь оставила автограф, Кайли шествует в главный зал и усаживается в первом ряду, даже не удосужившись снять солнцезащитные очки. Зашевелившаяся было во мне жалость к ней, как к девушке Логана, испаряется, как только она достает компактную пудру и с громким чмоком поправляет блеск на губах.

Карлос наклоняет голову и тяжко вздыхает. На секунду мне кажется, что он с восхищением разглядывая ее задницу, затем я осознаю, что его глаза приклеились к ее дизайнерской дамской сумочке, и у меня вырывается громкий смешок. Все стоящие в очереди впереди разворачиваются и смотрят на меня. Я чувствую, как кровь отливает от лица. Карлос загораживает меня от них, и я снова могу вздохнуть. Он крутит и вертит мой шарф, пока тот не ложится идеально на мою маленькую грудь.

— Как же мне не хочется этого делать.

Карлос тянет меня за мочку уха.

— Не волнуйся, Зои Боуи, я с тобой.

Я качаю головой.

— Дай я перефразирую. Я не будуэтого делать. Мне не нравится половина народу, находящегося здесь. Черт, да мне и Логан-то не нравился, когда был жив, так что я не собираюсь сидеть здесь и притворяться, что скучаю по нему теперь, когда он ушел. — Я сглатываю. Представляю, как сижу на одном из этих черных складных стульев, слушаю одну плачущую девицу за другой, поднимаюсь на подиум и жалобно стенаю о том, каким замечательным человеком был Логан и как он изменил наши жизни. Меня мутит от одной мысли об этом. — Если мама спросит, куда я делась, скажи, что у меня был нервный срыв и я ушла домой.

Губы Карлоса изгибаются в лукавой улыбке.

— Я скажу ей, что ты — прекрасный хрупкий цветок — была переполнена скорбью и удалилась прилечь на тахту, — говорит он с сильным южным акцентом.

— Премного благодарна, мисс Скарлет, — тяну я, не сдерживая усмешки. Карлос с пяти лет мечтает играть в местном театре главную роль в спектакле «Унесенные ветром». В ответ он имитирует поцелуй, чмокая губами в воздухе, и махнув мне рукой, разворачивается, чтобы уйти в зал.

Я уже собираюсь сбежать, когда краем глаза улавливаю движение сбоку. Повернувшись и приглядевшись, я вижу, как какой-то парень скрывается в гардеробной в другом конце коридора. Не знаю, зачем я следую за ним, но мои ноги сами собой идут в том же направлении, не спрашивая разрешения у мозга. Каблуки на сапогах стучат по покрытому плиткой полу медленно и размеренно, как сердце. Я провожу пальцами по бежевым стенам, проходя мимо, как я надеюсь, демонстрационного зала с гробами, а не комнаты ожидания для тех, кто хочет попрощаться с покойником, затем зал, полный уютных кресел с цветочной обивкой, и чей-то кабинет. Дверь в гардеробную в самом конце коридора приоткрыта. Толкая ее, я чувствую, как по спине толпами бегают мурашки.

Если бы это был фильм ужасов, то в этой части я должна была бы умереть.

Как только я вхожу, парень оборачивается и мое сердце ухает вниз. С минуту я просто стою и таращусь на него как идиотка. Все, что я ощущаю — дующий на меня от вентилятора на потолке ледяной воздух, вымораживающий меня до самых костей. Затем холодный шок жаркой волной сметает ярость.

— Ну и во сколько тебе это встало, Логан?

— Что, прости? — Он смотрит на меня расширившимися зелеными глазищами.

Я же гляжу на него, сузив глаза. Я знаю, что здесь происходит.