Чтение онлайн

Но меня заинтересовало, с чего это мастер Креп не раз и не два, а пять раз предпринимал тактическую ретираду с романтичесого фронта? Ну “нет” — так нет, а на счёты нарываться — дело не слишком разумное, как по мне. И если первые три раза я свой интерес держал в себе, то после четвёртого побега мастера, чиня вмятины на двери Котельной (она познакомилась со счётами персера, не один и не два раза), я всё же решился поинтересоваться.

— Да не против она, — досадливо сплюнул мастер Креп. — Она семью хочет, парень.

— А вы против, — понимающе кивнул я.

— Ни цмыга я не против! — ошарашил меня мастер. — Просто девка глупая не хочет с Кораблём будущее связывать!

— А вы — не хотите осесть?

— Нет, — отрезал мастер. — Так что, считай, парень, что истерики девка закатывает не из-за того, что я к ней с интересом подхожу. А из-за того, что под неё прогибаться не желаю! — важно заключил он. — И всё равно я её уломаю, — почти не слышно буркнул он себе в бороду.

Так и добрались до первой точки нашего маршрута. Не вообще первой, а первой торговой на архипелаге. И — на крупный каменистый остров никто не сходил. Задержался Вагус Сумбонт на нём полдня, ровно столько времени, сколько нужно было для выгрузки нескольких ящиков и загрузки всего одного. Я даже названия толком не узнал, да и построек на острове-скале, на первый взгляд, не было. А принимающими были совсем небольшие разумные меньше пяти футов ростом, субтильные, в отличие от цвергов, скрывающие лица под остроносыми масками-забралами шлемов. Довольно забавно смотрелось, как клювы дятлов. Не так, конечно, но от конических забрал возникало именно такое ощущение.

— Карлы это, — ответил мне мастер Креп на озвученный интерес. — Город у них в подземелье немалый — никого не пускают, но я чувствую, — усмехнулся он в бороду. — Большое поселение. Вроде бы с Деревянным островом сотрудничают, а больше ни с кем. Ну и всё, что могу тебе сказать, Фиктор, больше ни я, да и никто на Сумбонте не знает. Не привечают они посторонних, — пожал он плечами.

— А карлы — это цверги? А почему такие маленькие? А….

— Затараторил, — усмехнулся мастер. — Ну да делать нехрен, расскажу уж, что знаю.

И рассказал мастер, что к цвергам эти самые карлы отношения не имеют. Ну, кроме как местом обитания: не родичи. Внешне, без личин, на гоблинов скорее похожи.

— Носяры такие же, длинные и острые, — вещал Креп. — Уши, правда, не такие… выразительные.

— Спасибо большая, добрая великая шамана! — послышалось от Пропотона из-за здоровенного привода.

— Да не за что, — хмыкнул мастер. — Гордись!

— Горжусь, мастера! — молодцевато ответил гоблин.

— Так вот, Фиктор: бород эти карлы не имеют от природы….

И рассказал, что карлы эти — обитатели центральной Европы, очень не любят общаться с разумными, редко покидают подземелье, где и живут. От цвергов, помимо внешности, отличаются слабо развитым производством — занимаются добычей, в основном. Механики из них — дурные, хотя мастер охарактеризовал производственное искусство карлов словом, больше подходящему отхожему месту.

При этом, как нехотя признал Креп, мистическая одарённость у этих Карлов видовая, поголовная. И, что разумно, связанная с добычей ископаемых, пробитием шахт и подобными делами. Ну не стали бы эти карлы в подземельях и пещерах жить, если бы были мистиками со склонностью к управлению атмосферными явлениями, например.

А самое жуткое, к чему мастер возмущённо возвращался не раз — у карлов этих не растёт борода. Что автоматически делает их не имеющими никакого отношения к приличным цвергам. И вообще — в их разумности, как вида, цверг неоднократно высказывал сомнения. Как по мне — необоснованные, по крайней мере, логичных обоснований этому я от Крепа я не услышал. Подозреваю, что из-за чего-то мастер на карлов крепко обижен, что в его пренебрежительном отношении к виду и отражается. Дело не самое правильное, но для разумных свойственное, так что ни вслух, ни про себя я Крепа не осуждал, но как к “подземным зверушкам” к карлам относиться не стал. Пока они своим неразумным поведением не докажут мне обратного, если я вообще представителей этого вида увижу.

И так, в течение трёх недель, Вагус Сумбонт останавливался в трёх местах. Небольшие островки или группа островков, где груз сгружался, а что-то на борт принималось. При этом Корабль нигде не задерживался, команду на берег не выпускал. Связано это было, как я подозреваю, с небольшим населением и патриархальными нравами островных поселений: ну вот пойдёт команда гулять, напиваться-драться, да и с дамами пообщаться все не против. А у местных борделей нет, их самих — реально мало, да и те же воздушные корабли много, если пару раз в год заглянут. В общем, ничего, кроме неприятностей, а то и боестолкновения с местными, выпуск команды не даст.

При этом, жизнь у меня стала спокойной, достаточно рутинной, и не сказать, чтобы мне не нравящейся. Я вот читал в книгах про “жажду приключений”, да и видовая политика Британики эту свойственную человекам жажду (жопошилость, как характеризовала это качество искусственная память) приключений учитывает. Но я, к счастью, тяжёлой формой этого недуга не страдал, а от обучения и трудов получал искреннее удовольствие. Да и мастер Креп, с его героическим романтическим походом за сердцем (хотя, подозреваю, предпочитал мастер не сердце, а все детали организма в сборе) Тарассики заскучать не давал. Дня четыре, например, мы с ним дружески перемигивались совершенно роскошными фингалами под левыми глазами. Мне сие украшение поставил лючитон, “обернувшийся” вокруг протянутых трактаторов и зарядивший со всей своей полузвериной силы пяткой мне в глаз. Бо-о-ольно… Но поучительно, и больше я на такие уловки не попадусь!

А мастер был загнан разгневанной персером в закуток квартердека (собственно, о деталях происшествия я узнал у Кузьмича и моих партнёров по боксу), лишив почтенного мастера пути к отступлению. А дальше собеседники рассказывали картину чуть ли не в лицах.

— Думал, тут и п…ц Котельному Мастеру настанет, — эмоционально рассказывал лючитон, размахивая лап… руками. — Девка совсем шалая, плитой своей с костяшками размахивает — аж свист стоит! А Креп-то понятно, что скрутить её мизинцем может. Но стоит, смотрит на неё, руки опустил. Она доской, со всей дури, в лицо! Аж треск пошёл и кусочки полетели…

— От мастера Крепа?! — в ужасе уточнил молодой, почти без бороды, цверг из команды, с раскрытым ртом слушающий эту поучительную историю.

— Дурная башка! — отвесил лёгкий подзатыльник лючитон. — Ды ещё скажи — помер мастер…

— А что, помер?!!! — вскричал цверг, продолжая олицетворять собой аллегорию ужаса и скорби.

— Помер, — с подрагивающими губами ответил лючитон.

— А как же мы без Котельного Мастера летим?! — озадачился паренёк.

— Чудом, парень, чудом! — засмеялся лючитон.