Тевтон
Шрифт:
– Меня поддерживает только это. Спасибо, господин…
Известие о смерти Витольда Баха пришло за две недели до казни госпожи Оро. Юнкер погиб во время освобождения столицы. По рассказам очевидцев, парень пытался убить колдуна, взявшего в свои руки командование над остатками войск вторжения, и упал с рассеченной головой. Меч пришельца раскроил шлем, словно лист бумаги. Излишне горячий юноша пал смертью храбрых. Получив известие, Маэй заперлась в комнате на сутки, никому не показываясь на глаза. Доставивший известие кнехт из отряда юнкера кроме слов скорби передал и недописанное письмо к девушке. Но когда та вышла из комнаты, бумажного листка больше не было.
А сегодня вечером, после казни Оро, Маэй вошла в комнату Курта и спокойно, словно так было всегда, легла под одеяло рядом с ним, сбросив накинутый на голое тело халат. Все его попытки возразить просто остановила, как он когда-то, прижав палец к его губам. Да, по совести говоря, Вальдхайм и не особо противился происходящему. Он уже столько времени прожил бок о бок с Маэй. Впрочем, и матушка, когда приезжала в гости, слишком внимательно смотрела на фэллу и о чем-то долго говорила с ней, уведя ее подальше на прогулку по аллеям сада. Но так никогда и не признавалась ни сыну, ни мужу, о чем шли беседы. Маэй тоже отмалчивалась, естественно…
И вот, наконец, произошло то, что и должно было рано или поздно случиться между мужчиной и женщиной, когда те слишком долго живут вместе. Курт провел по узкой девичьей спине пальцем, затем задумчиво произнес, глядя на потолочные панели:
– Как честный человек, я, пожалуй, обязан теперь жениться на тебе… Впрочем, я не против. Интересно, какие у нас будут дети?
– Не надо, господин. Не говорите так…
От неожиданности Курт даже приподнялся на локте:
– Почему?!
– Считайте это просто благодарностью за возможность проститься с госпожой Оро… Мы – родственницы. Она… моя двоюродная сестра!
– Благодарностью?! Ты сделала это, только чтобы отблагодарить меня?
Маэй отвернулась к стене.
– Нет, господин… Не только. Вы… действительно нравитесь мне. Намного больше Витольда. Но я не хочу ломать вашу жизнь. Так что не волнуйтесь за последствия…
Курт ничего не понимал – но как же? Почему? Девушка тихо вздохнула:
– Успокойтесь, господин. Я прошу вас, не переживайте за дальнейшее. Просто закройте глаза и спите. Вот и все. Мы оба взрослые люди, и то, что стали любовниками, ничего не значит. Отдыхайте, господин. Все хорошо…
И замолчала. Вскоре ее дыхание стало ровным – Маэй уснула. К Вальдхайму же сон не шел очень долго. Как-то не воспринимал его разум то, что сказала фэлла… Да и не приняты были в Ордене такие отношения. Переспал – так женись! Это закон. Недаром после помолвки принято было устраивать брачную ночь – чтобы потом уже нельзя было отказаться от свадьбы. Жениху и невесте не то что позволялось, скорее – поощрялось жить вместе. Посему иногда случалось, что во время свадебной церемонии невесте, стоящей у алтаря, приходилось вызывать медикусов. Просто от волнения наступали роды, что, впрочем, считалось очень хорошей приметой… А тут?.. В конце концов, чем полноправный Брат, к тому же рыцарь, плох для нее? С его властью и влиянием лучшего мужа для бывшей пленницы, да и для любой женщины Тевтонии, просто не найти!.. Однако долго размышлять на эту тему не пришлось. День выдался настолько тяжелым, что сморило даже его перестроенный организм, и Курт уснул…
Когда он проснулся, Маэй рядом не было. Как и в доме. Слуги долго искали девушку и нашли… Она сидела под раскидистой вишней, растущей в саду. Просто сидела, одетая в белое длинное платье. Прямо на густой шелковистой траве. Глаза были открыты, а на лице написано умиротворение. В руке – небольшой флакон. Было очевидно, что фэлла мертва. Вызванный спешно врач констатировал смерть от яда неизвестного происхождения. Ничьих других следов, кроме самой девушки, не нашли. Зато среди вещей обнаружилась записка с тремя словами: «Спасибо. Прощай навсегда».
Такой она и осталась в памяти Курта. Хрупкая фигурка, тонкие черты лица, необычный разрез огромных глаз, бархатная кожа и ласковый шелк волос…
– Смирно! Равнение – на середину!
Курт смотрел, как старший из новоиспеченной ягд-команды, еще нескладный мальчишка командует своими ровесниками. Как уже четко вскидывает ладонь к груди, отдавая честь, старательно щелкает каблуками:
– Господин генерал-фельдмаршал! Курсанты по вашему приказанию построены! Командир учебной группы Роберт фон Гелен!
– Вольно, курсант.
Отступив в сторону, мальчишка развернулся и скомандовал еще ломающимся голосом:
– Вольно!
Все дружно расставили ноги на ширину плеч, заложив руки за спину. Смотрят. Ждут. Дети, понюхавшие пороха…
– Курсанты!
Подобрались.
– Итак, месяц назад вас всех зачислили в ягд-команду. За прошедшее время вы отдохнули, набрались сил, но теперь настала пора, когда с вас спросят за оказанную честь сполна! Все вы с детских лет знаете легенды о героях-охотниках на партизан. Но каждую легенду необходимо поддерживать, чтобы она не превратилась в сказку. Это – истина. И вы будете учиться, чтобы быть достойными новых преданий!
– Хох!..
Молодцы! Как они дружно рявкнули! Курт невольно покрутил головой от удовольствия.
– Я обещаю сделать из вас лучших солдат в космосе! Но только при одном условии: вы сами должны желать этого. Служба в ягд-команде – почет! Но и ранняя смерть. А с ней вы знакомы не понаслышке. Так вот, чтобы вы встретились с дамой, носящей на плече косу, как можно позже, будете учиться. Запомните три правила. Первое: для вас не существует невозможного. Второе: умереть не страшно. Но лучше это делать, прихватив с собой теплую компанию. И последнее: помни, что пятнистая форма – знак твоей принадлежности к элите. Ты – солдат! Твоя честь – твоя верность!
– Хох!..
– Я не обещаю вам легкой жизни. Не один из вас будет рыдать ночами в подушку, это я гарантирую. Но, закончив курс обучения, вы не будете бояться никого и ничего. Вам не будет равных в бою! Ни среди воинов Ордена, ни среди чужаков! Помните, что воинская слава достигается только трудом и головой. Хох!
– Хох!..
– Курсант Гелен, ведите курс в учебный класс.
– Есть!..
Кровь, пот и слезы. До белой пудры из соли на спинах комбинезонов. До зубовного скрежета от боли в натруженных мышцах. Каждый день – марш-бросок в полной выкладке на десять миль. За спиной – вещмешок с песком почти в половину собственного веса. В руках – оружие. И не новейшие скорострельные автоматы. Нет! Громоздкие старинные винтовки чуть ли не в полберковца весом, длиной с самого стрелка. Затем – завтрак. Очень плотный. Настолько, что из-за столов выбираются с трудом. Далее – теория.