Чтение онлайн

Айтишник в первую очередь – ваш сексуальный господин, а уж потом – пьяная скотина.

Или, например, такая:

За хороший минет – хорошая клавиатура.

Ну и разная прочая белиберда, смачно сдобренная порнографическими иллюстрациями, на которых пухлогубым блондинкам было едва шестнадцать.

Так что стоит ли говорить, что на следующее утро Борис принимал поздравления от всего офиса. Наконец-то и он мог бросать эти фразы в курилке. Ради них он даже купил себе пачку сигарет: «Ну да. Надо как-то помогать девочке устраиваться в жизни…» Или что-нибудь вроде этого: «Девчонке захотелось чего-нибудь сладенького, разве я мог ей отказать?»

Он выжимал максимум из своего положения.

Счастье оборвалось внезапно. Как и следовало ожидать, в тот самый момент, когда казалось, оно будет вечным. Ангелина очень быстро освоилась на работе, нашла общий язык с начальником и – как только страх потерять место перестал над ней довлеть – порвала с Борисом. Довольно деликатно и мягко.

В очередной раз («в очередной», это говорилось в курилке, а на самом деле лишь в третий) поставив девочку перед собой на колени и позволив ей «немного поиграться с любимой штучкой», он, начитавшись в Интернете статей про мужские эрогенные зоны, повернулся к ней спиной и громко скомандовал:

– Ягодички поцелуй!

Именно командный тон и должен был, по словам автора последней прочитанной статьи гламурного мужского журнала, стать залогом успеха и наслаждения.

С каким же удивлением он услышал в ответ уставший голос Ангелины:

– Пошел ты, Боря, на х..!

Быстро развернувшись, он пытался было восстановить пошатнувшееся счастье мироздания… но ничего не выходило. На все жалобные уговоры: «Ну хотя бы последний раз, Гелечка…» – она твердо заявляла: «Нет!»

И этим «нет» своим она сполна отомстила ему за все. Это «нет» было подобно кинжалу. Ох, если бы он хоть попытался как-то наладить с ней нормальные отношения: в театр бы сводил или в Третьяковку, – может, счастье и продлилось бы подольше, но все двадцать шесть дней он думал только об одном и том же и делал только одно и то же…

Веселов давно хотел пошутить над своими коллегами ярко и красочно – чтобы запомнилось на всю жизнь. А тут еще со стороны финансового директора пошли намеки на увольнения. Ну были закуплены два цветных принтера, хотя ровно столько же маялось без дела в филиалах. Ну и что – это повод чинить разнос на собраниях?

Значит, пора уходить. И, значит, пора пошутить. Так, чтобы они все запомнили надолго. А кое-кто и навсегда запомнил: «Дождетесь вы у меня годового бонуса… Я вас всех поздравлю с Новым годом, падлы… Всем настроение улучшу до предела…»

Систему отправки корпоративных сообщений через Интернет и ключи к ней Веселов знал. А над чем еще шутить, как не над этим? Сообщение придет каждому прямо из головного голландского офиса – попробуй не поверь такому.

У Бориса в штанах раздался жалобный писк прямо во время вечернего семейного картофелеедства. Это телефон. В кармане брюк. Писк был всеми услышан. Он был не санкционирован. Что это еще за вечерние сообщения?

«Если это Ангелина вдруг? – подумалось Борису с надеждой и тревогой. – Что сказать?»

Полученная СМС-ка гласила:

Борис настолько опешил, что зачем-то – сам того не ведая – пробубнил эту информацию вслух. Визг, который раздался вслед за тем, как он гробовым голосом прочитал полученное сообщение, трудно описать словами, ибо в нем ничего человеческого не было вовсе.

Чтобы как-то разрядить неприятную предреволюционную ситуацию, Борюсик подбежал к шведской стенке и начал остервенело делать упражнения на пресс. Но что бы он ни делал со своим животом, тот не уменьшался ни на дюйм. Только после месяца изнурительных тренировок в момент новогодних и отпускных каникул вместо круглого становился бугристым и бесформенным как старый мяч. Сейчас Борюсик просто рвал себя на части, чтобы унять дикую ярость, бушующую внутри. К нему бы лучше не подходить в этот момент… Не подходить лучше совсем…

Жена вбежала в комнату, подобно спасающемуся от пожара слону, и с криком «Что, не будет? Не будет денег?» пнула его в то самое место, которое он так старательно тренировал. Легких ударов в той весовой категории, в которой находилась вся дружная семья, – не было. Животу стало очень больно.

А Борюсику обидно. Очень досадно где-то под большим и уставшим сердцем.

А тут еще нарисовалась теща с испуганной физиономией и диском от штанги в руке:

– Что, зятек, по миру семью пустить решил?

С этими словами теща медленно перегруппировалась в позу известной скульптуры дискобола.

– Зае…ли ваши Олимпийские игры! – заорал Борюсик и, поднявшись на ноги, что есть силы толкнул жену в грудь.

Случилась авария, как если бы тяжелый КамАЗ отъехал назад и врезался в стоящий за ним автокран. У автокрана-тещи от соприкосновения с затылком дочери кровь пошла носом, и довольно обильно.

– Для симметрии! – крикнул Борюсик и два раза плюхнул жене кулаком по лицу, стараясь угодить в шнобель.

Раздался вой. Страшный вой для любого панельного дома. Когда жилы стонут у всех от первого этажа до девятого. На крик двое старших сыновей закрылись в своей комнате, а Денисик выбежал в коридор.

– Папуа! Габада! Папуа! – закричал он третье слово в своей жизни, надвигаясь на отца, зло выставив вперед свои маленькие, но сильные кулачки.

Но времени и желания радоваться лингвистическим успехам сына у Борюсика не было.

– Куда прешь? Не видишь, пробка? – И он вмазал по лицу и ему.