Чтение онлайн

— Да выест чума твою душу! — крикнул Дэвин во весь голос. Казалось, Саванди внезапно очнулся. Вскочил, яростно оскалившись, и попытался схватить со стола рядом с собой скальпель.

Но не успел.

На него налетел Дэвин, продолжая кричать, целясь левой рукой в глаза жреца. Правая рука описала крутую, смертельную дугу, вперед и вверх, и воткнула лезвие кинжала между ребрами Саванди. Дэвин ударил раз, потом второй, яростно вонзая кинжал снизу вверх, почувствовал, как повернулось лезвие в ране, прошлось по ребрам с тошнотворным скрипом. Рот молодого жреца широко открылся, глаза стали круглыми от изумления. Он коротко и пронзительно вскрикнул и раскинул руки в стороны. А потом он умер.

Дэвин отпустил его и рухнул на скамью, стараясь отдышаться. Кровь стучала в его голове: он чувствовал, как пульсирует жилка на виске. На мгновение у него перед глазами все расплылось, и он зажмурился.

А когда снова открыл глаза, увидел, что у него все еще дрожат руки.

Эрлейн вложил меч в ножны. Подошел и остановился рядом с Дэвином.

— Он… он послал? — Дэвин обнаружил, что даже не может говорить как следует.

— Нет. — Чародей покачал головой. — Ты успел вовремя. Он не установил связь. Не отослал сообщения.

Дэвин посмотрел вниз, в невидящие, широко открытые глаза молодого жреца, который пытался их выдать. «Как долго? — подумал он. — Как долго он этим занимался?»

— Как ты сюда попал? — спросил он у Эрлейна охрипшим голосом. Руки у него все еще дрожали. Он со стуком уронил окровавленный кинжал на стол.

— Я бежал за тобой от спальни. Видел, куда вы направляетесь, но потерял вас, свернув за угол храма. Тут мне понадобилась магия. Я обнаружил ауру Саванди в этом месте.

— Мы пробирались сквозь живую изгородь и через дворик. Он пытался сбить меня со следа.

— Это заметно. На тебе снова полно царапин.

— Не имеет значения. — Дэвин глубоко вздохнул. В коридоре за дверью послышались шаги. — Почему ты прибежал? Почему делаешь это для нас?

На мгновение показалось, что Эрлейн собирается оправдываться, но на его лице быстро снова появилось насмешливое выражение.

— Для вас? Не будь глупцом, Дэвин. Я умру, если умрет Алессан. Я же с ним связан, помнишь? Это было всего лишь самосохранение. Ничего больше.

Дэвин поднял на него глаза, хотел что-то сказать, что-то важное, но как раз в этот момент шаги достигли порога комнаты, и вошел Данолеон, за которым следовал Торре. Никто из них не произнес ни слова, оглядывая открывшуюся перед ними картину.

— Он пытался установить мысленную связь с Брандином, — сказал Дэвин. — Мы с Эрлейном вовремя его остановили.

Эрлейн решительно фыркнул в знак протеста.

— Дэвин остановил. Но мне пришлось прибегнуть к магии, чтобы не отстать от них, и еще раз, чтобы открыть дверь. Не думаю, что остался сильный след, который может привлечь внимание, но на тот случай, если поблизости есть Охотник, нам лучше уйти до наступления утра.

Казалось, Данолеон не слышит. Он смотрел на тело Саванди. На его лице блестели слезы.

— Не надо тратить свое горе на стервятника, — резко произнес Торре.

— Я должен, — мягко ответил Верховный жрец, опираясь на свой жезл. — Должен. Разве ты не понимаешь? Он родился в Авалле. Он был одним из нас.

Дэвин внезапно отвернулся. Его затошнило, на него снова накатила волна слепой ярости, которая гнала его сюда и заставила совершить такое жестокое убийство. «Один из нас». Он вспомнил Сандре д'Астибара в лесном домике, преданного собственным внуком. Он всерьез опасался, что его сейчас стошнит. «Один из нас».

Эрлейн ди Сенцио расхохотался. Дэвин яростно обернулся к нему, сжимая руки в кулаки. Наверное, в его взгляде было что-то настолько убийственное, что чародей быстро стал серьезным, и насмешка исчезла с его лица, будто ее стерли.

Наступило короткое молчание.

Данолеон выпрямился и расправил могучие плечи.

— Надо действовать осторожно, чтобы не пошли слухи. Мы не можем позволить, чтобы смерть Саванди связали с нашими гостями. Торре, когда мы уйдем, запри комнату и оставь в ней тело. Когда стемнеет и все уснут, мы о нем позаботимся.

— Его хватятся за ужином, — сказал Торре.

— Не хватятся. Ты же привратник. Ты скажешь, что видел, как он выехал за ворота в конце дня. Поехал навестить свою семью. Это будет правдоподобно, сразу же после дней Поста и после получения известий из Кьяры. Он часто уезжал, и не всегда с моего разрешения. Теперь я понимаю почему. Интересно, всегда ли он действительно ехал в отцовский дом. К несчастью для Саванди, на этот раз его убьют на дороге, прямо за нашей долиной.

В голосе Верховного жреца звучала твердость, которой прежде Дэвин не замечал. «Один из нас». Его третье убийство. Он снова посмотрел вниз на мертвеца. Но это отличалось от прежних. Сторож в конюшне Ньеволе, солдат на горном перевале, они делали то, для чего пришли на полуостров. Они были верны той силе, которой служили, не скрывали своей природы, открыто шли своей дорогой. Он сожалел об их смерти, о тех дорогах жизни, которые привели его к ним.

С Саванди было по-другому. Эта смерть была другой. Дэвин заглянул к себе в душу и увидел, что не может сожалеть о том, что сделал. Он понял, что едва сдерживает желание еще раз вонзить кинжал в мертвое тело. Словно гнусное предательство жрецом своего народа, его улыбчивый обман дали выход страсти к насилию, о существовании которой в себе Дэвин не подозревал. Почти так же, вдруг подумал он, как это сделала Альенор из замка Борсо в совершенно иной жизненной сфере.

Но, возможно, по самой сути не столь уж иной. Но это был слишком сложный, слишком опасный узел, чтобы пытаться развязать его сейчас, в присутствии смерти. Эта мысль напомнила ему еще кое о чем, заставила внезапно осознать отсутствие еще одного человека. Он быстро взглянул на Данолеона.

— Где Алессан? — резко спросил он. — Почему он не побежал за нами?

Но еще не получив ответа, он уже знал. Могла быть лишь одна причина того, почему принц не пришел.

Верховный жрец посмотрел на него сверху.

— Он еще в моей комнате. С матерью. Но боюсь, все уже кончено.

— Нет, — произнес Дэвин. — О нет. — Встал и пошел к двери, вышел в коридор, потом через восточную дверь больницы на пронизанный косыми лучами предвечернего солнца двор и опять побежал.

Вдоль черной изогнутой стены купола храма, мимо того же маленького строения, что и раньше, и небольшого садика, который он не заметил по дороге сюда, потом пронесся по дорожке к дому Верховного жреца, вбежал в портик между колоннами, будто бы наматывал клубок событий в обратном порядке, как клубок шерсти, и подбежал к окну, из которого выпрыгнул так недавно. Словно он мог вернуться бегом назад, не только минуя Саванди и их приезд сюда, но еще дальше, как ему вдруг смутно захотелось, туда, где были посеяны семена его горя, когда пришли тираны.