Тигр. Тигр!
Шрифт:
Когда приехала карета «Скорой помощи», Альчесте и Сима спустились вниз, где были встречены полицейским, имевшим приказ задержать пару — следовало описание — за «бандитизм». От полицейского пришлось избавиться — так же, как от врача и водителя. Карета «Скорой помощи» пригодилась: включив сирену, Альчесте гнал как бешеный.
Они бросили машину у пригородного универмага, откуда через сорок минут появился молодой слуга в ливрее, толкающий коляску со стариком. Если не считать бюста, Сима отлично подходила на роль мальчика. Фрэнки достаточно ослабел от ран, чтобы представиться немощным стариком.
Они остановились в отеле «Росс Сплендид». Альчесте запер Симу в номере, купил револьвер и отправился на поиски Джонни. Он нашел его в справочном бюро. Стрэпп протягивал чиновнику листок все с тем же описанием давно утерянной любви.
— Эй, старина Джонни!
— Фрэнки! — радостно воскликнул Стрэпп.
Они обнялись. Со счастливой улыбкой Альчесте наблюдал процедуру подкупа чиновника для выдачи имен и адресов всех девушек, отвечающих требованиям списка. Выйдя из бюро, Альчесте произнес:
— Я встретил девушку, которая похожа на ту, что ты ищешь, старина.
— Да? — спросил Стрэпп мгновенно изменившимся голосом.
— Она немного шепелявит.
Стрэпп странно взглянул на него.
— И чуть кивает головой при разговоре.
Стрэпп сжал локоть Альчесте.
— Покажи мне ее, — глухо сказал он.
Они поймали аэротакси, долетели до крыши отеля, спустились на лифте до двадцатого этажа и подошли к номеру «20 М». На условленный стук Альчесте ответил девичий голос.
Альчесте пожал Стрэппу руку и подбодрил:
— Смелее, Джонни.
Затем открыл дверь и быстро прошел на балкон, достав револьвер на случай, если Фишер предпримет последнюю попытку. Глядя на сверкающий город, он думал, что каждый человек может быть счастлив, если ему помогут; но иногда помощь обходится очень дорого.
Джон Стрэпп вошел в номер. Он закрыл дверь, повернулся и тщательно оглядел черноволосую черноглазую девушку — пристально, холодно. Она поражен но смотрела на него. Сгрэпп приблизился, обошел ее вокруг.
— Скажи что-нибудь.
— Вы — Джон Стрэпп?
— Да.
— Нет! — воскликнула она. — Нет! Мой Джонни молод! Мой Джонни…
Стрэпп прыгнул, как тигр. Его руки и губы мучили ее тело, а глаза наблюдали спокойно и бесстрастно. Девушка вскрикнула и стала отчаянно сопротивляться — чужим странным глазам, чужим грубым рукам, чужим порывам существа, некогда бывшего ее Джонни, но сейчас отделенного от него бездонной пропастью многолетних перемен.
— Ты — не он! — закричала она. — Ты не Джонни! Ты кто-то другой!
И Стрэпп, не просто на одиннадцать лет постаревший, но за одиннадцать лет ставший другим, спросил себя: «Это — моя Сима? Это — моя любовь? Потерянная, мертвая любовь?»
И его изменившееся «я» ответило: «Нет, это не Сима. Это не твоя любовь. Иди, Джонни. Иди и ищи. Ты найдешь ее когда-нибудь — девушку, которую потерял».
Он расплатился, как джентльмен, и ушел.
Стоя на балконе, Альчесте увидел его выходящим из здания. Он был так изумлен, что не смог даже окликнуть друга. Он вернулся в комнату и застал Симу слепо глядящей на кучу денег на столе. Альчесте сразу понял, что произошло.
Увидев его, Сима заплакала.
— Фрэнки! — рыдала она. — Боже мой, Фрэнки!
Она в отчаянии протянула к нему руки. Она потерялась в мире, прошедшем мимо нее.
Альчесте шагнул вперед, потом остановился. Он сделал последнюю попытку умертвить свою любовь, но не выдержал и заключил Симу в объятья.
«Она не ведает, что творит, — думал он. — Она просто испугана. Она не моя. Пока еще — не моя. Может быть, никогда моей не станет».
И позже: «Фишер победил, а я проиграл».
И наконец: «Мы лишь вспоминаем прошлое; мы не узнаем его при встрече. Мысль возвращается назад, но время идет вперед, и все прощания — навсегда».
АТТРАКЦИОН
Я пощекотал ее ножом; порезы на ребрах не опасны, но весьма болезненны. Ножевая рана сперва побелела, затем покраснела.
— Слушай, дорогая. — (Я забыл ее имя.) — Вот что у меня для тебя есть. Взгляни-ка. — Я помахал ножом. — Чувствуешь?
Я похлопал ее лезвием по лицу. Она забилась в угол тахты и начала дрожать. Этого я и ждал.
— Ну, тварь, отвечай мне.
— Пожалуйста, Дэвид, — пробормотала она.
Скучно. Неинтересно.
— Я ухожу. Ты вшивая шлюха. Дешевая проститутка.
— Пожалуйста, Дэвид, — повторила она низким голосом.
Никаких действий!.. Ладно, дам ей еще один шанс.
— Считая по два доллара за ночь, за мной двадцать.
Я выбрал из кармана деньги, отсчитал долларовые бумажки и протянул их. Она не шевельнулась. Она сидела на тахте, нагая, посиневшая, не глядя на меня. Н-да, скучно. И представьте себе — в любви, как зверь, даже кусалась. Царапалась, будто кошка. А теперь…
Я скомкал деньги и бросил ей на колени.
— Пожалуйста, Дэвид.
Ни слез, ни криков… Она невыносима. Я ушел.
Беда с неврастениками в том, что на них нельзя положиться. Находишь их, работаешь, подводишь к пику… А они могут повести себя, вот как эта.
Я взглянул на свои часы. Стрелка стояла на двенадцати. Надо идти к Гандри. Над ним работала Фрейда, и, очевидно, она сейчас там, ждет кульминации. Мне нужно было посоветоваться с Фрейдой, а времени осталось немного.