Чтение онлайн

Зайдя за машину, начальник зообазы сказал:

— Я тебя, Павел Калугин, знаешь, зачем позвал? Не знаешь? Очень харашо! А теперь слушай миня внимательна. Корреспондент, каторый был тут у вас, сказал, что Савелий Лошкарев сильна хвалил тибя. Говорил, наследник ты. Прадалжатель династии Лошкаревых — так, да? Сичас я беседовал с Лошкаревым Евтеем. Слушай, этот мужик — бальшой галава имеет! Он тоже тибя хвалил.

Пропуская все это мимо ушей, Павел напряженно ждал, когда начальник доберется до сути.

— Я тибя долго не задержу, — продолжал тот, заметив нетерпеливый взгляд парня. — Время — деньги, это я понимаю! Значит, так, абъясняю бистро нашу ситуацию. Но ты ответ давать не тарапись. Семь раз будишь мерить — патом ответишь. Значит, так. В районе вашего села, на Змеиной горе, арганизуется для нашего хозяйства новый заказник. Нужен егерь. Маладой, сознательный, энергичный егерь, этат егерь будит звералов! Этат егерь будит получать задание на отлов диких коз, кабанов... Этат егерь будит палучать лицензии на отлов тигров! Представляешь: егерь палучает лицензии и арганизовывает бригаду? Ти будишь арганизовывать бригаду! Ти сможешь арганизовывать бригаду? Сможешь тигров ловить?

— Смочь-то смогу... — растерянно сказал Павел. — Но вы меня совсем ошарашили, — признался он. — Даже сообразить не могу сразу, что ответить. Ловить тигров я согласен — к этому и стремлюсь, но ловить буду в прежнем составе, разумеется... Еще очень многому надо мне научиться у Лошкаревых.

— Ну, правильна! Правильна! — обрадованно закивал начальник. — Очень правильна размишляешь — учись на здоровье! Значит, егерем согласен работать?

— Тигров ловить согласен, а егерем... Егерем работать — не знаю. Никогда не думал об этом.

— А ты не тарапись думать — я тибе сразу не требую ответить...

— Надо мне сначала охотничий сезон закончить, план по пушнине выполнить...

— Виполняй, дарагой! Виполняй! Мне твое принципиальное согласие иметь нада. Сегодня думай, завтра думай, на этой неделе пазванишь, ладна? Вот и дагаварились! Оклад маленький за егерский служба, сразу предупреждаю, но будишь тигров лавить, коз диких лавить, слушай, миллионером станешь!..

— Хорошо, Томаз Георгиевич, с тиграми у нас вопрос решен, а с егерством я подумаю и после Нового года непременно позвоню. Кажется, рейсовый автобус идет — надо быстрей собираться.

— Ну, я на тибя надеюсь, Калугин, ми с табой далжны сработаться. Я не пойду старожку — душна там. Шоферу скажи: пускай машину заводит. Про лицензии Лошкаревым пака не говори...

— О чем это вы там секретились? — настороженно спросил Савелий вошедшего Павла.

— Егерем предлагает мне быть в новом заказнике.

— А где заказник?

— Прямо за речкой, на Змеиной горе.

— Ну-у, паря, так это вить самы хороши места! И что ж ты ему ответствовал?

— Сказал — подумаю.

— Соглашайся, Павелко, соглашайся! — с жаром стал убеждать Евтей. — В промхозе тебе уже житья от Попича спокойного не будет, за кажным шагом он твоим теперича уследит. И на тигров не пустит.

— И все-таки я подумаю, Евтей Макарович, очень уж должность щекотливая...

Просигналил автобус.

— У тебя, Калугин, совсем неверное понятие о практических вещах... — ворчливо сказал Николай, но не закончил.

— Давайте быстрей выносите вешши, а я поведу собак в автобус, — проговорил Савелий, суетливо одеваясь.

...В автобусе, отвернувшись к окну, Павел думал о предложении начальника зообазы. И так и эдак прикидывал, а выходило одно: согласиться на должность — значит поссориться со многими сельчанами, в том числе и с самым близким другом — Колькой Кузьминым. Ведь на территории будущего заказника многие охотники-любители ставят капканы на колонка и норку, а по осени успешно белкуют и бьют копытного зверя. Пять-шесть из всех охотников имеют и лицензии на отстрел копытных, и договора на добычу пушнины, остальные промышляют самовольно, пользуясь слабым контролем охотинспекции. Да и какой может быть контроль, если все три зверопромхозовских егеря в ноябре-декабре тоже, как и штатные промысловики, охотятся каждый на своем участке, делая инспекторские рейды лишь в конце промысла?.. Оно, конечно, понятно, окладишко у егеря с гулькин нос, а заработать хочется не хуже других — вот и развелось множество браконьеров. Заказник не обрадует и законных и незаконных охотников. Будут лезть в него, и придется отбирать капканы, составлять протоколы... Павел вообразил, как он составит протокол на своего соседа, дядю Васю Плещеева, славного, доброго мужика. Представил, как будет писать протокол на друга своего, и твердо решил отказаться от егерской должности: «Нет, не по мне эта служба, не по мне. Тигров ловить согласен, а егеря поищите себе другого...»

В большом рабочем поселке Базлаиха пассажиры решили пообедать, но столовая оказалась на ремонте. Двое парней вызвались сбегать в магазин, но и тут не повезло: магазин закрылся и должен был открыться только через сорок минут. Парни принесли с собой две свежие газеты, развернув их и просмотрев, заоглядывались на Савелия. И сейчас же газеты пошли по рукам, и все читавшие их непременно оборачивались и смотрели на бригадира тигроловов. Во взглядах их Павел улавливал кроме простого любопытства еще и уважение, и неподдельный восторг.

«Не иначе, корреспондент уже успел написать о нас», — подумал он и попросил газету у соседа, когда тот закончил читать. На четвертой странице он увидел на снимке Савелия, стоящего с рюкзаком и с рогатиной на плече, вместо забора на заднем плане снимка четко проступали крутые лесистые сопки. Взгляд Савелия был устремлен куда-то вдаль. Справа от снимка крупными буквами с интригующими многоточиями в конце было напечатано: «Сороковой — роковой...»

«Ну-ка, что он тут написал про нас? — заинтересованно подумал Павел и принялся читать: «Кто не знает известного тигролова Савелия Макаровича Лошкарева? Тридцать лет отдал он своему опасному ремеслу, тридцать восемь полосатых хищников прошло через его крепкие богатырские руки, и сам он под стать былинному русскому богатырю. Нет, не оскудела еще наша Земля чудо-богатырями! Свидетельством тому — тридцать восемь уссурийских тигров, находящихся в зоопарках нашей страны и многих стран мира. И, хотя нет на продукции, которую поставляет Лошкарев, почетного Знака качества, однако пользуется она огромным спросом, и мечтающих заполучить в свой зоопарк экземпляр уссурийского красавца очень много. Ведь тигр — краса и гордость уссурийской тайги, лимитированный зверь и строго охраняется законом. Лишь двух-трех в год разрешается отловить без ущерба природе. Вот и в этом году пришел срочный заказ на отлов двух хищников. Савелий Лошкарев не суеверен, но велика сила предрассудков, доставшихся нам от дедов и прадедов. Вспомнил Савелий Макарович о роковой сороковой цифре... Но — разорваны путы предрассудков, и отважный тигролов вместе со своим старшим сыном Николаем, братом Евтеем и молодым двадцатидвухлетним учеником Калугиным отправился на поиски следов в самые глухие непроходимые дебри уссурийской тайги. Найден след полосатого хищника. Началась изнурительная погоня! День и ночь преследуют тигроловы хищника, не давая ему кормиться мясом диких животных. Сжимается круг погони! Гремят в морозном воздухе ружейные выстрелы, отпугивающие тигрицу. И вот зверь в тесном кольце собак. Тигроловы шеренгой, страхуя друг друга, наваливаются на зверя. Летит в оскаленную пасть рукавица. Бригадир Савелий Лошкарев железными руками хватает десятипудовую кошку за уши и прижимает голову ее к земле, остальные хватают ее за лапы и тоже прижимают к земле. Зверь распластан! Недолго длится поединок — спутаны ноги хищника, мгновенно очутился он в прочном мешке. Тут же строится загон-вольер для пойманного тигра...»

В таком же тоне описывалась поимка «рокового» сорокового тигра...

— Ну что там, Павелко, пишут об нас? Дай-ка я почитаю, — потянулся Евтей к газете.

— Да что, Евтей Макарович. Пишут, что мы тигров поймали качественно и в срок... — Павел сложил газету, передал ее нетерпеливо ожидающему Евтею.

Вторая газета была уже в руках Савелия. Павел внимательно посмотрел на него. Глаза бригадира радостно блестели, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку; лицо его, заросшее седой бородой, выражало ту же детскую восторженность и значительность момента — он искренне верил в свою исключительность! И Павлу стало жаль его. А Евтей, спокойно, с едва приметной усмешкой читавший газету, еще больше вырос в его глазах и сделался ближе, родней и в то же время гораздо сложней и глубже, чем Павел о нем предполагал... «Ну да, конечно же, — думал Калугин, поглядывая на братьев Лошкаревых и сравнивая их. — И хорошо, что за каждым таким Савелием стоят Евтеи... — И, подумав так, он вспомнил вдруг о том, что промхозовская пасека, на которой Попич со своими влиятельными друзьями организовал «базу отдыха», попадает на территорию будущего заказника... — А что, если егерем заказника вызовется быть прихлебатель Попича, хозяин этой пасеки Панасюк! Ведь получится тогда заказник для проказников!..» Эта мысль устрашила Калугина, он разволновался и твердо решил сегодня же позвонить на зообазу и дать согласие на егерскую должность. Он сознавал, что работа честного егеря хлопотней и опасней тигроловства да и судов-пересудов от друзей и врагов не миновать ему теперь. Но это уже не пугало Павла, другие мысли занимали его. «Закумовались мы! — с горечью подумал он. — Мелкие грешки друг другу прощаем. Ты — мне, я — тебе! Запутались, избарахлились в мелких корыстных услугах, вот и породили большое зло... Попробую воевать с этим злом, сколько сил хватит. Не надейтесь, попичи, на спокойную жизнь, не надейтесь!»