Тихоня
Шрифт:
– Этим я сама займусь, – кротко пообещала настоятельница, и Геверт невольно поежился, не хотел бы он оказаться на месте человека, которым собирается заняться эта милая немолодая женщина.
– Никогда не представлял, – едва не рычал Змей, ведя Лэни по коридорам, – какое наказание иметь красивую жену! Ну, вот почему они пялятся на тебя так, словно у них нет другого дела!
– Зайчик, – не выдержав, засмеялась тихоня, когда они вышли на лестницу и поблизости не оказалось ни одного стражника. – Ну перестань меня смешить! Я их просто не вижу… ты же не замечаешь хорошеньких горничных?!
– Замечаю… – нехотя признался Дагорд, подозревая ловушку или проверку, – но не обращаю внимания, так как мне нужна только ты.
– Да?! – Лэни сделала вид, будто озадачена. – Значит, у женщин все по-другому. Мне, например, все остальные мужчины сейчас на одно лицо, как болванчики в Торемской игре. Но ты ведешь меня не туда, дамы сидели дальше!
– Знаю. Но тут свободная комната, – распахивая дверь, Змей впустил туда жену, развернул к себе лицом и, крепко обняв, изучающе уставился в глаза. – Лэни, скажи мне, задуманная Тмирной проверка очень опасна? Только не скрывай, я предпочитаю знать заранее.
– Зайчик, мы ведь можем поговорить вечером, – и не думая отстраняться, нежно улыбнулась ему Лэни. – Сразу после ужина уйдем в твои комнаты. А сейчас нет времени объяснять. Но я тебя уверяю, Тмирна очень не любит всякие засады, битвы и прочие военные действия, поэтому постарается сделать все, чтобы завтрашний обед прошел тихо и достойно.
– Хорошо, – поцеловав жену, сдался граф. – Но охрану неподалеку от гостиной я все же посажу. И не спорь, никто не догадается, кого они охраняют.
– Я и не спорю, – кротко улыбнулась мужу Лэни, думая о том, как права все-таки была Тмирна, неустанно повторявшая воспитанницам, что многие семейные лодки разбиваются о подводные скалы и садятся на мели, если женщины все время стараются грести против течения, не замечая, что оно несет их в счастливую страну.
– Добрый день, прелестные дамы! – В галантном приветствии графа лишь опытный слух тихони уловил насмешливую нотку. – Позвольте вам представить графиню Лэрнелию аш Феррез, мою жену. Извините, я вынужден уйти, но оставляю ее на ваше попечение. Не скучай, любимая!
Такая тишина возникает в полной женщин комнате, только если кто-то из них случайно разобьет драгоценную вазу, гордость хозяина дома. Да и то ненадолго. А тут молчали все, и Лэни, с милой улыбкой провинциалки разглядывавшая обитательниц гостиной, невозмутимо подсчитывала, сколько разочарованных, завистливых и откровенно злых гримас исказило холеные личики молодых и не очень дам.
– Добрый день, – мелодично произнесла девушка, – мне сказали, вы заняты важным делом, возможно, я смогла бы помочь… если мне объяснят, что именно нужно делать.
– Добрый день, графиня, – первой опомнилась одна из старших дам, – очень приятно познакомиться. Я – маркиза Тидэрия аш Кадерт. Это графиня Маринса аш Тейретти, это…
Лэни учтиво кивала, делая вид, будто пытается запомнить имена и лица, которые давно выучила наизусть по портретам и описаниям старших сестер.
А дамы в это время откровенно изучали ее с той придирчивостью, с какой опытные конюхи разглядывают на ярмарке выставленных на продажу лошадей. Щупают спины, рассматривают копыта, заглядывают в зубы.
– Очень приятно, – вспомнив не раз виданную в детстве картину, лучисто улыбнулась дамам Лэни, показав рядок ровных белоснежных зубов, особую гордость монастырского целителя.
Не так просто в тех северных местах сохранить к концу зимы хорошие зубы, потому-то неустанно следила Тмирна, чтобы, следуя его советам, сестры каждый день ели салат из квашеной капусты с зеленым лучком и побегами чеснока.
Дамы ответили кислыми улыбками, предложили Лэни присесть и выпить чашку чая, явно намереваясь устроить перекрестный допрос, как это провинциалке удалось так быстро, а главное, втайне от них, окрутить одного из самых соблазнительных женихов? Если до сих пор Змей соглашался только на брак с очень весомым денежным мешком, а все состоятельные невесты тут наперечет, и все их достоинства и недостатки обсуждены до мельчайших подробностей.
Однако тихоня с той же очаровательной улыбкой и самым кротким взглядом от чая отказалась, заявив, что недавно обедала и теперь просто горит желанием сделать что-нибудь полезное для устройства завтрашнего приема.
– Ах, милочка, все не так просто, – устало вздохнула одна из дам, – видите ли, по старинной традиции каждая знатная семья приходит на такие торжества в цветах своего дома. А они в нашем королевстве все выдержаны в холодных тонах, от серебристо-белого через всю гамму синих и темно-зеленых цветов вплоть до фиолетового и черного. Но вот четырнадцать лет назад королем были пожалованы титулы самым преданным воинам и слугам, и никто не проследил, чтобы они выбрали себе цвета правильно, не до того было. В результате некоторые взяли теплые тона, от желтого до бордового. А потом кто-то из них женился на знатных девушках, кто-то получил поместья мятежников и перекрасил гербы и флаги. И теперь на каждом приеме гости неизбежно распадаются на две кучки, молодые господа потихоньку враждуют, девушки стараются не принимать приглашения, чтобы не разжечь столкновения, и иногда из-за этого распадаются уже заключенные помолвки.
Лэни была в курсе этой проблемы, более того, отлично знала, кто из господ, принадлежащих к самым древним родам, втихомолку поддерживает противостояние старых и новых титулованных домов. Как и то, что многим придворным это не безразлично, так как далеко не все стычки юных горячих господ кончаются лишь легкими ранами. И даже мнение матушки по этому вопросу тихоня знала. Но до сих пор не догадывалась о важности проблем собравшихся тут знатных дам. Оказывается, интересы женщин простираются намного дальше обычного тщеславного желания, чтобы гости на королевском приеме выглядели не сбродом комедиантов на осенней ярмарке, а изысканным благородным обществом, они еще и пытаются несколько сгладить разницу между знатью старинной и новоиспеченной и соблюсти хоть неустойчивое, но равновесие. И ради этого Лэни готова была простить им и разочарование, и подозрительность, и даже зависть, и взять решение проблемы в свои крепкие ручки.
– Но разве не проще всего, – с наивной улыбкой спросила девушка, – разослать всем письма с сообщением, что герцог Эфройский просит гостей одеться в королевские цвета, так как будут гости из Дройвии, Сандинии и Торема? Дабы поддержать таким деянием молодого короля и не ставить его в неловкое положение? Ведь цвета Сандинии – белый и зеленый, а Торема именно алый и желтый?
– Ах, мы бы написали, – скрывая насмешку, протянула одна из дам, – но герцог нам даже приехать сюда разрешил скрепя сердце, хотя понимает, насколько некстати сейчас такое собрание в королевском дворце, а наши собственные дома не защищены так же, как Эфро, и пришлось бы отвлекать от забот наших мужей.
– То есть вы считаете, будто его светлость не подпишет такие письма? – «догадалась» Лэни. – Ну я могу попросить мужа… думаю, он не откажет походатайствовать перед герцогом.
– А граф уже полностью выздоровел? – неожиданно осведомилась Китерия Твигерн, и тихоня вмиг подобралась. Насколько она помнила, эта немолодая дама появлялась в свете с единственной целью – найти достойную невесту своему брату, маркизу Твигерну, и здоровье Змея ее не должно было интересовать. – Он ведь пострадал от каких-то бандитов? Может, будет неделикатно нагружать его нашими заботами?!