Тимон Афинский
Шрифт:
Простите мне, почтенные отцы,
Солдатский мой язык. Но для чего же
Идут в сраженье люди, не снося
Угроз противника? И почему
Они их не глотают и врагу
С готовностью не подставляют горло?
В терпенье — доблесть? Что же нам тогда
На поле битвы делать? Если так,
То жены наши доблестнее нас:
Они ведь, сидя дома, все выносят.
Выходит, что осел отважней льва,
Преступник в кандалах — мудрей судьи,
Раз мудрость заключается в терпенье.
Сенаторы! Великие мужи!
Исполнитесь же к ближнему любовью!
Ведь только человек с холодной кровью
Легко уймет свой гнев. Убийство — грех;
Но защищаться — это право всех!
Вы скажете, что гнев позорит нас.
Но кто во гневе не бывал хоть раз?
Вину его так именно и взвесьте.
Второй сенатор
Напрасно время тратишь ты.
Алкивиад
Напрасно?
А подвиги, которые свершал он
И в Византии и в Лакедемоне?
Они одни уже могли б служить
Достойным выкупом за жизнь его.
Первый сенатор
Ты что в виду имеешь?
Алкивиад
Он отчизне
Немало оказал услуг важнейших
И уничтожил множество врагов.
Он храбрость беспримерную явил
В последней битве и нанес врагу
Урон изрядный…
Второй сенатор
И себя изрядно
Вознаградил при этом. Он буян,
Чье ремесло — разгул и непотребство.
Есть у него порок, который топит
Весь ум его и в плен уводит храбрость
Да будь безгрешен он во всем другом,
То одного бы этого хватило,
Чтоб осудить его бесповоротно!
В неистовстве поистине зверином
Он многократно нарушал законы
И затевал кровавую резню.
Давно уже предупреждали нас,
Что в пьянстве и разгуле он погряз.
Первый сенатор
Он должен умереть.
Алкивиад
Жестокий рок!
Он мог бы умереть на поле боя…
Почтенные сенаторы, ну что же,
Коль дела нет вам до его заслуг
Хоть оправдать себя легко он мог бы
Одной рукою правой и не быть
Ни у кого в долгу, — то, для того
Чтоб ваше сердце тронуть, я прошу
К его заслугам и мои прибавить,
Соединив их вместе. А поскольку
В преклонном возрасте желают люди
Гарантии иметь, клянусь я честью
И славой полководца, господа,
Что он свой долг уплатит. Ну а если
Закон его присудит к смерти — пусть
Ее найдет он в битве. Ведь война
Не меньше правосудия грозна.
Первый сенатор
Поступим по закону мы! Умолкни
И уходи. Будь нам он друг иль брат,
Но, если кровь чужую пролил он,
Отдать свою велит ему закон.
Алкивиад
Ужели так и будет? Нет! Прошу вас,
Припомните, с кем говорите!
Второй сенатор
Как!
Алкивиад
Да, вспомните, кто я такой.
Третий сенатор
Что, что?
Алкивиад
От старости меня вы позабыли,
Иначе мог ли получить от вас
В такой ничтожной просьбе я отказ?
Вы раны мне разбередили.
Первый сенатор
Ты
Наш гнев навлек. Хоть мы немногословны,
Но действуем решительно. Ты изгнан
Навеки из Афин отныне.
Алкивиад
Я?
Я изгнан из Афин? Изгнали б лучше
Вы старческое ваше слабоумье
И беззастенчивое лихоимство,
Позорящие весь сенат.
Первый сенатор
Коль ты
Чрез два восхода солнца не уйдешь,
Жди более сурового суда.
А чтобы нам покончить с этим делом,
Твой друг умрет немедля.
Сенаторы уходят.
Алкивиад
Пусть же боги
Продлят вам годы жизни, чтобы вы
Иссохли, как скелеты, чтоб ваш вид
Противен взору стал. Как я взбешен!
Когда я сдерживал напор врагов,
Вы с жадностью считали барыши
И деньги отдавали под проценты,
А все мое богатство — только раны.
И вот — награда мне! Вот он, бальзам,
Который пролил ростовщик-сенат
На раны воина! Изгнать меня!
Недурно! А пожалуй, я доволен!
Есть повод моему излиться гневу.
Теперь я нанесу удар Афинам.
Сенатом недовольные войска
Я подниму и во главе их встану.
Бить сильных — честь. Обидчикам своим
Мы, воины, богам подобно, мстим!
(Уходит.)
СЦЕНА 6
Пиршественный зал в доме Тимона.
Музыка. Накрытые столы; вокруг них гости. В разные двери входят вельможи, сенаторы и другие приглашенные.
Первый гость
Желаю вам всех благ.