Чтение онлайн

Чем долее тянулось это непонятное положение, тем раздражённее становился Тимур. Он слишком привык к тому, что когда он принимает решение, оно должно быть выполнено. Кроме того, Самарканду и в самом деле был крайне необходим законный правитель. Сверх этого ему было неудобно перед Байсункаром, Мансуром и Курбаном Дарвазой. Получается, что их кандидатам, пусть и несколько сомнительным, но всё же живым людям, он предпочёл неуловимый, бесплотный дух. Пустое, блуждающее по дорогам молвы имя.

От неприятных мыслей отвлекало Тимура только одно: он призвал из Дамаска знаменитого Али ибн-Ширази, лучшего архитектора этого славного города. Он поделился с ним своими мечтаниями о будущем Самарканда. Ничего не скрыл, изложил самые заветные и фантастические из своих замыслов.

Архитектор, человек почтенных лет с длинной, до пояса седой бородой, в зелёной, расшитой серебром чалме, внимательно слушал эмира, изредка поглядывая на него запавшими чёрными глазами, не утратившими остроты за все годы напряжённых трудов. Много, даже слишком много повидал на своём веку Али ибн-Ширази и людей и городов. Сердце его остыло, а разум очистился от заблуждений. Ему нравился этот молодой хромец с затаённым огнём за щёлками прищуренных глаз, нравился ему и фантастический небывалый город, о котором он так страстно и одновременно толково рассуждал. Но вместе с тем старик отчётливо видел абсолютную несбыточность излагаемых перед ним мечтаний. Ибо перед тем как прибыть во дворец, Али ибн-Ширази подробно осмотрел Самарканд, эту груду растрескавшегося самана.

Молчание Тимура затянулось, и тогда старик осторожно сказал:

— Хазрет, я поражён тем, как увлечённо и с каким знанием дела говоришь ты о градостроительстве и архитектуре. Можно подумать, что ты изучал это достойное ремесло в самой Кордове или Севилье.

Тимур машинально расчесал бороду израненной рукой.

— Ты начинаешь мягко, чтобы потом вынести твёрдый приговор.

Старик вздохнул:

— Я бы взялся построить тебе такой Самарканд, какой тебе нужен, но для этого тебе бы пришлось завоевать полмира.

— Полмира?

— Не меньше.

— Столько нужно золота?

Старик выпятил губы и отрицательно покачал головой:

— Не золото главное, хотя и без него обойтись, конечно, нельзя. И даже не в материалах дело. И мрамор, и лазурит, и яшму, и всё остальное ты смог бы купить, собрав золото с половины мира.

— Скажи же, наконец, главное!

— Скажу. Люди.

— Что за люди? Я сгоню хоть двести тысяч человек. В людях недостатка не будет.

— Не об этих людях я веду речь — это мусор, а не люди. Нужны те, кто понимает, как строить города, и без которых бессильны и твоё золото, и мои знания. Строители, резчики по камню, художники, чеканщики, гончары и плотники... Я составлю тебе список, если ты хочешь.

Тимур несколько раз кивнул:

— Я понимаю, о чём ты говоришь. Составь мне такой список, и когда все, кто нужен, будут у меня под рукой, я тебя позову.

Али ибн-Ширази улыбнулся:

— Я приду. Если буду жив.

Разговор этот продолжился бы, ибо Тимуру слишком приятно было беседовать с человеком, способным оценить грандиозность его замыслов, чтобы он так скоро его отпустил. Но тут из-за толстого, шершавого ствола чинары появился Байсункар, он остановился в позе, говорящей, что у него есть сообщение для хазрета одновременно и важное и секретное.

Архитектор не стал дожидаться, когда его отошлют, и сам попросил разрешения удалиться.

Отпустив его, Тимур обратился к визирю.

— Нашли Кабул-Шаха? — с вопросительно-утвердительной интонацией произнёс он.

— Нет, хазрет, пока ещё не нашли.

— Тогда в чём дело, говори!

— Вот.

С этими словами визирь достал из рукава своего халата кинжал и протянул Тимуру. Тот взял его, повертел в пальцах. Кривой, старый, ручка украшена старой бирюзой. Он узнал его сразу, но не сразу вспомнил то, что с этим ножом было связано. А когда вспомнил, почувствовал — кровь бросилась в голову и сильно заколотилось сердце.

— Откуда это у тебя?

— К воротам дворца явился человек. Одет как небогатый торговец, говорит скорее как духовное лицо. Сказал, что хочет видеть эмира Тимура. Когда у него спросили зачем, велел передать тебе этот кинжал.

— Как тебя зовут?

— Береке. Сеид Береке.

— Ты духовное лицо?

— Можно сказать и так. Я учился в бухарском медресе.

— Как Маулана Задэ? — не удержался эмир.

Гость улыбнулся, и нельзя было не отметить, что улыбка у него приятная.

— Нет, я учился намного лучше. С тех пор я странствую от города к городу.

— Но такая жизнь больше подходит обычному дервишу, а не тому, кто может считаться родственником Пророка.

Сеид Береке кивнул, подтверждая правильность слов, произнесённых эмиром.

— Я не отказываюсь от столь высокого происхождения, но Аллах вложил в меня непреодолимую страсть к путешествиям и столь же непреодолимое стремление к истине, а где, как не среди людей, должны мы искать её?

— Некоторые считают, и возможно небезосновательно, что наилучший путь — полное уединение.

— Даже полное уединение не гарантирует от широко распространённых заблуждений.

Обмен общими фразами продолжался ещё некоторое время. Тимур внимательно рассматривал необычного собеседника, но никак не мог удовлетворить полностью своего интереса. За прошедшие годы человек, сидящий перед ним, кажется, совсем не изменился: та же короткая густая борода, то же сдержанное веселье в глазах, та же благородная осанка. То, что он человек знатный, не вызывало никаких сомнений. То, что он умный, — тоже. Оставалось решить, не является ли он человеком опасным. Ибо ум, принадлежащий твоему врагу, самое страшное оружие.

— Итак, ты рассказал мне о себе...

— О себе почти всё, что могло бы представлять интерес.

Тимур сделал движение рукой — продолжай, мол.

— Но необходимо тебе знать кое-что о моём отце.

— Расскажи.

— Когда-то он был правителем в Термезе. Он правил там под титулом худован-задэ...

— И был убит Кейхосроу, правителем Хуталляна.

— Был убит, — кивнул Береке, — в силу чего я вынужден был оставить родной кров, хотя, как я уже сообщил, это совпадало с моими устремлениями.